Зачем врёшь?! — задирает моё лицо. — Я же всё равно тебя вспомню!

Как я устала, Господи…

— Я тебя и так помню, — гладит губами мои. — Я даже помню, как это — быть внутри тебя. И нежности твои помню… и голос… и запах… После случайного секса помыться хочется, а я тобой пропитаться хочу насквозь. Так со случайной женщиной не бывает. Ну что ты плачешь?? — срывается его голос.

Я плачу? Слёзы и правда текут по щекам. Я как оголенный нерв, а он то бьётся, то ласкает.

— Не надо плакать… дай мне вспомнить всё… — снова вжимает меня в стену, подхватывая под бедро, раскрывает, впечатываясь в меня эрекцией.

Удивлённо опускаю взгляд вниз.

Господи, майор… в тебя столько дихлофоса сегодня влили, он не может стоять!.. Но он стоит. И вдавливается в меня снизу, кружа голову. Но это же невозможно!.. Фантастика, черт его возьми!

Закрываю глаза, закидывая голову и подставляя шею под его губы.

— Вспоминай…

Глава 31. Только я…

Не хочу торопиться. Мне не физика сейчас важна… От ее близости мои пустые дежавю становятся гораздо плотнее. Прижавшись к её губам, расстегиваю белый халатик. На груди он натянут. Пуговица вылетает из паза от одного только прикосновения к ней и Настиного глубокого вдоха.

В полной тишине — только наше шумное дыхание.

Медленно обвожу пальцем горошину соска, выделяющуюся под тканью.

Меня раздваивает в восприятии.

С одной стороны все очень остро и горячо, словно в первый раз между нами. И в то же время, так близко и трепетно… словно с родной женщиной. Замираю, стараясь вырвать у отказавшей памяти хоть какие-то детали!

— Скажи мне что-нибудь…

— Что?..

— Чтобы я вспомнил…

— Мне хочется кофе… Объятий…

— И синего моря… — киваю я.

Откуда я знаю этот стих?

— На кухне сидеть о политике… — дергаются ее губы в короткой горькой улыбке.

— Споря… — синхронно произносим мы.

Навеянное чувство домашнего уюта, тепла, праздника и любимой женщины оглушает. И сначала я взлетаю до небес от восторга и целостности. Но потом обрушиваюсь вниз, разбиваясь об чувство глубокой невыносимой болезненной тоски. От мысли, что через пару дней я уеду… открою дверь в свою квартиру… зайду на пустую кухню… и Настя она останется как эпизод где-то в прошлом. И вот этого всего не будет — кофе, объятий, свечей и почему-то толстого урчащего кота!..

— Настя…

— Ты называл «Любимая»… — шепчет она срывающимся голосом.

Все вдруг рассыпается от наполняющего грудь чувства и опять пытается собраться в конструкцию из стертых неподходящих друг другу пазлов.

— Поехали со мной, Насть?..

— Господи… — тихо рыдает она, крепко обнимая меня за шею и зацеловывая челюсть, скулу…

Поднимаю ее под бедра. Уношу на диван, усаживая верхом на себя.

— Любимая?… — пробую прочувствовать этот эпитет обращенный к ней.