— дергаются недовольно его губы. — Нет. Не так было…

Неожиданно оказываюсь вжата в дверь. Оглушая меня своей близостью впивается в шею с тихим рычанием.

— Серёжа… Серёжа! — шепчу я сдаваясь.

— Да… еще скажи… теперь верю!

Я безвольная, бестолковая тряпка. Но я не могу его тормозить. Потому что каждый раз с ним — это мой последний настоящий раз. А после — ничего не предполагается. Только терпеть опостылевшие руки Глеба! Если не узнает… а если узнает…

Не хочу я сейчас об этом! Хочу еще один «последний раз», нацеловаться с ним до жжения кожи на лице и горящих губ! Мы впиваемся друг в друга с тихими стонами! Сминает мои губы своими, медленно, изучающе ласкает меня языком. Я растворяюсь в его запахе, вкусе…

Останавливается.

— Как это вышло?.. — шепчет он мне в губы. — Я не стал бы так косячить.

— Косячить? — опускаю взгляд, его слова рвут все мои струны внутри, на которых он так умело играет."

"— Я на службе не трахаю жён коллег, в отделе которых провожу служебное расследование! — зло. — Как это могло произойти, Анастасия Андреевна? Я, блять, не понимаю!

— Всё, отойди, — сводит у меня в груди от его тона.

— А потом оказываюсь в больнице, в её отделении с потерей памяти. Потому что «случайно упал»!.. Какое интересное приключение!

Отталкиваю, давя двумя руками ему в грудь. Но он как скала. Обессиленно сдаюсь.

Давай, вспоминай уже! Все равно мне наслово не поверишь, фээсбешник… Никому вы не верите.

— Какова твоя роль в этом всем, м? — с прохладой в голосе.

— А какие версии, Сергей Алексеевич? — прорывается изнутри меня обида.

Пожимает плечами.

— Версий немного, Настя. И все неприятные.

«Знаю я какие у тебя версии», — горько сглатываю я.

— Муратов под тебя будущую жену подложил? — зло усмехаюсь я. — Такие версии?

— Жену… — оскаливается он, слегка сжимая кистью моё горло и вдавливая меня в дверь. — Была такая версия. Но отмел за неправдоподобностью. Не вписывается… Такую жену подкладывать — надо полным кретином быть. А кретин не может отделом руководить. Да и к тому же, она тайком переставляет мне в капельнице лекарства… руки целует… и нянчиться как с родным, пока я «в отключке». Явно уж не по распоряжению Муратова, да? Непрофессионально… Муратов бы неуправляемую шлюху не подложил бы.

Не давая увернуться, грубо впивается мне в рот.

— Пошел к черту! — уворачиваясь, припечатываю ему по щеке. — Не смей меня так трогать!

— Что и требовалось доказать!

Делает шаг назад, убирая от меня руки. Протирает ладонями лицо.

— Извини за грубость. Почему детокс поставила, Настя?

— Показалось Вам…

— Ложь. Как мы с тобой пересеклись?! — жестко и требовательно.

— В поезде, — отворачиваюсь. — Просто… случайный секс.

— Ложь!! — рычит, злясь еще сильнее. — В поезде другая была женщина! Ольга.