– Да ты гонишь, – Захар давится сигаретным дымом, кашляет до слёз из глаз, и мне приходится хорошенько стукнуть его по спине, чтобы отпустило.

Мы сидим в больничном дворике, я всё ещё чувствую себя куском дерьма, тело болит так, что порой хочется на потолок залезть и там бегать, но спустя две недели интенсивного лечения мир уже не кажется таким отвратительным.

Мне хочется жить, а это самое главное.

– Старший, признайся, что ты шутишь, – пытает меня Захар, не желающий смириться с реальностью.

Захар пытается убедить самого себя, что я его развожу. Ему страшно от мысли, что оставлю его, уеду куда-то, заживу спокойно без всего этого дерьма, что преследует меня в последнее время.

– Я похож на юмориста?

– Но я не понимаю… как это всё бросить и уехать? Нет, я поговорю с врачом, тебе делают какие-то неправильные уколы.

Вот всё в моём брате хорошо, кроме его метушливости. А ещё тарахтит, словно из пулемёта стреляет, голова сейчас взорвётся.

– Да прекрати ты бурлить, – выносит меня. – Я дико устал, а ещё у меня всё болит, так что не пенься, а то у твоего старшего крышку сорвёт к хренам.

Захар резко замолкает, даже рот не сразу закрывает и смотри на меня, как на сумасшедшего.

– Я сейчас, – резко вскакивает на ноги, убегает в сторону больничного входа.

– Игорь, тут есть психиатрическое отделение? – спрашиваю у СБшника, а он смеётся.

– Что, боишься, Захар Олегович за подмогой в лице бравых санитаров поскакал?

Игорь присаживается рядом, протягивает пластиковый контейнер с обеденной дозой таблеток и бутылку с водой.

– Ты же моя фея, – хрипло смеюсь, закидываюсь препаратами, от которых уже тошнит, но иначе никак. Если я хочу выбраться отсюда на своих ногах, надо потерпеть.

– Ты изменился, – замечает Игорь, скидывая маску блюстителя безопасности, бесстрастного СБшника. Сейчас он – просто мой друг. Наверное, единственный.

– Это хорошо или плохо?

– Не знаю, – честно отвечает и пожимает плечами. – Но я тебя таким ответственным никогда не видел. Ещё год назад ты бы не лечился, сбежал из больницы и никого не спрашивал.

Он прав. Я, наверное, действительно изменился.

– Многое меняется, друг мой. Почему бы и мне хотя бы не попытаться?

Мне не нужно объяснять, не надо называть имя. Я прекрасно понимаю, кого Игорь имеет в виду, потому просто киваю. Да, только благодаря Тине я впервые сумел посмотреть на свою жизнь со стороны. Смог увидеть того, кем стал. Вспомнить, что таким становиться не хотел.

Был ли у меня в жизни выбор? Наверняка, но я не стал ничего выбирать. Просто принял всё, что оставил мне отец, будто данность. И меня всё устраивало, пока… пока вдруг не захотелось обычного такого, человеческого, счастья.

Я хочу хотя бы попробовать.