– Пока я тут, я в безопасности, – говорит однажды Кирилл, сжимая крепко мою руку. – Стоит только выйти, начнётся полная задница.

– Почему нет? Они могут, – Кирилл кажется безучастным к этой своей участи, а мне страшно становится. – В конце концов, я покалечил Алиева, он ссытся под себя и слепнет. Прикинь, за эту сволочь, который пришёл с целой армией в мой дом, мне могу впаять срок.

Наверное, я очень бледная, потому что Кирилл тянет меня на себя, укладывает рядом и сгребает в охапку.

– Ты уедешь со мной?

Теряю дар речи, пытаюсь в глаза ему заглянуть, но Кирилл делает всё, чтобы у меня ничего не вышло.

– В смысле? – спрашиваю глухо, меня душат крепкие объятия Кирилла, и только его запахом могу дышать.

– Далеко-далеко? На райские острова? Поехали? Хоть прямо сейчас…

– Такими вещами разве шутят? Я… честно, Тина, я так заебался от всей этой крови и от наследия своего отца, – скрипучий голос бьёт по нервам, заставляет моё горло сжаться спазмом. – Ведь я не жил никогда, веришь? Только соответствовать пытался, вывозил на себе гордое звание наследника Олега Раевского. А зачем? Чтобы покойник не расстроился? Так нет его, растворился, исчез. А я всё пыжусь, пытаюсь.

– А как твой брат? Захар?

– Он уже не маленький. Не пропадёт, да и бизнес его весь целиком легальный, на нём не лежит печать кровавого Раевского. Разберётся.

Кирилл так долго говорит, что в итоге устаёт и снова засыпает, но вдруг распахивает глаза и смотрит на меня в упор и осмысленно.

– Уедем, а? Просто сбежим?

– Да как мы сможем? Тут следователи рыщут, всё слишком серьёзно…

– Тина, не бери в голову. Я всё устрою. Просто реши для себя, хочешь ли ты быть со мной, хочешь ли начать новую жизнь?

– А хотя бы сама по себе… я могу устроить тебе новые документы, в которых не будет моей фамилии и печати. Уедешь в Европу, одна. Просто скажи, чего ты хочешь?

В груди что-то ноет.

Ведь тут вся моя жизнь, мой дом, папа, который борется за свою жизнь и у него даже получается. Буквально вчера я лично, без всяких посредников, связалась с другой немецкой клиникой, отправила туда сканы всех документов отца, а уже сегодня мне ответили, что будут рады видеть его у себя и даже смогут ему помочь. Ещё я договорилась со швейцарской клиникой, где занимаются самыми тяжёлыми случаями психических расстройств. Я почти определила туда Катю – во всяком случае, деньги за первый год пребывания перевела до копейки.

Что меня держит здесь? Есть ли хоть одна причина, чтобы оставаться в этом хмуром дождливом городе, в котором солнце светит, дай бог если десять дней в году? В городе, в котором слишком много крови и дурной памяти.

– Я подумаю, – говорю, зная, что соглашусь. Просто мне вдруг хочется помучить Кирилла. А что? Мужчинам полезно.

Но надолго меня не хватает.