– Самый умный? – Рустам бросает попытки подняться, глаза закрывает, но нести чушь не перестаёт, превращая меня в чудовище. – Хрена тебе, Раевский! Меня всё равно отпустят, а ты будешь жить с мыслью, что твою хорошенькую жёнушку выебут и выбросят. О-о-о, у моих парней богатая фантазия. Разогретую девчонку, для меня прожарят.

Меня отбрасывает назад. Заваливаюсь на бок, Игорь подхватывает под мышки, утаскивает подальше от греха и от Алиева. Демон он, урод.

Рустам валяется на спине, громко смеясь, а по улице уже едут машины с мигалками. Скоро мой двор заполнят толпы народу в погонах и белых халатах.

Начнётся пиздец, но плевать.

Я даже не хочу считать, сколько людей сегодня полегло с обеих сторон. Только моих больше десятка, Рустамовых никто не считал. Меня вырубает – слишком больно. Адреналин стихает, приходит боль, и её так много, что не могу справиться.

В голове пульсирует, её раскалывает на части, череп трещит, но от слов Рустама ещё хуже. Как это?..

– Игорь, её не могли найти! Не могли! Я её спрятал…

– Держись, Кир, – глухой голос Игоря – единственная соломинка, за которую ещё пытаюсь удержаться, но получается всё хуже.

Темнота вышибает дух, кромешная и холодная, следом яркая вспышка света. Меня куда-то везут, на поворотах трясёт. С трудом размыкаю тяжёлые веки, вижу светлый потолок – карета скорой помощи. Вокруг люди, чужие руки, запах, гомон голосов.

Я не хочу чувствовать боль. Дайте мне грёбаную таблетку! Помогите уснуть! Но ни один из уколов не способен меня вырубить. Хоть бы несколько часов провести в забытьи, заснуть и ничего не чувствовать.

Неужели так сложно подобрать нормальный сильный препарат, благодаря которому меня перестанет плющить и на части рвать?!

Чужие руки на моём теле, как горячий металл, мучают. Меня держат, что-то орут в лицо, но я не понимаю ни одного слова. Ощущаю только запах чужой крови, – или всё-таки моей собственной? – и ничего не помогает от него избавиться. А ещё я оглох от взрывов – даже спустя время их слышу.

Рвусь куда-то, матерюсь. Мне нужно свалить из этой долбанной больницы и добраться до Алиева. Он должен сдохнуть, а дальше хоть на эшафот.

– Держите его крепко, вырвется!

– Где моя жена?! Найдите её, я должен… мне надо. Найдите!

– У-у-у, сильный какой…

– Он двинулся, точно вам говорю.

Это всё обо мне, и я снова хочу наорать на невидимых болтунов, отпихнуть всех разом, чтобы не смели прикасаться, но сил во мне всё меньше.

Боль становится тише, её градус постепенно снижается. Меня засасывает в воронку, на дне которой тьма. Я лечу вниз, безмолвно ору, но, приземлившись в страшном и пустом «нигде», вырубаюсь.

Снова вспышка света. На этот раз потолок высокий, но всё равно давит на грудь, будто падает, раздавит вот-вот.