Поступил в служение к Фёдору Глебовичу, — зло зыркнул он на губернатора, — через это и участвовал в его делах. Не по своей воле, а только боясь за свою жизнь!

— Отлично! У нас есть первый кающийся. Сейчас Дмитрий Иванович даст перо и бумагу, и вы подробно напишете обо всех беззакониях вашего начальника.

Дверь в вагон открылась, и внутрь проскользнул один из опричников. Подошёл ко мне и тихо доложил:

— Константин Платонович, у вокзала собралась толпа. Просят о встрече с вами.

Я кивнул и поставил чашку на столик.

— Увы, судари, мне придётся вас временно покинуть. Дела-с, знаете ли. Но с вами остаётся Дмитрий Иванович, и он будет рад помочь вашему чистосердечному раскаянию.

* * *Толпа оказалась всего лишь десятком иркутских купцов, дружно снявших шапки при моём появлении и низко поклонившихся.

— Доброе утро, судари. По какому делу вы хотели меня видеть?

Вперёд выступил дородный купец с окладистой бородой. Он ещё раз поклонился и уставился на меня просящим взглядом.

— Батюшка князь, слышали мы, что ты губернатора нашего Фёдора Глебовича арестовал.

— А вам что за печаль? Или вы просить за него пришли?

Купцы дружно замотали головами, а затем их прорвало.

— Нет, батюшка!

— Да никогда, светлый князь!

— Молить тебя хотим!

— Не отпускай мздоимца!

— Поборами замучил, собака!

— Три шкуры дерёт!

— Торговать не даёт!

— Цены велит ставить, чтобы дороже его собственных лавок!

— Людей разбойных привечает!

— Грабят нас, отец родной! Заступись!

— Заступись, батюшка-князь!

— Христом богом молим, не дай ему снова нас мучить!

Я поднял руку, и купцы дружно замолчали.

— Значит так, судари мои. Сейчас идёте и пишете жалобу на все его беззакония. Всё, что только что говорили, подробно изложите, подписи свои поставите и мне бумагу ту принесёте. А я за вас перед матушкой-императрицей заступлюсь.

— Отслужим, ваша светлость!

— Не извольте сомневаться!

Они снова загалдели, но я прервал их.

— Если хотите отблагодарить, лучше больницу на свои средства поставьте. А теперь идите, чтобы через час бумага была у меня.

Отпустив купцов, я решил не возвращаться в оружейный вагон. Допрашивать губернатора не хотелось, слишком уж противное зрелище. Пусть Киж сам справляется, тем более он это дело любит и умеет. Так что я пошёл к себе в вагон посмотреть, как там мои домашние, а заодно и позавтракать.

* * *Через два часа Киж принёс бумаги с чистосердечными признаниями губернатора и его подручного. К этому моменту я успел обменяться с Шешковским десятком телеграмм, и в последней он попросил сдать преступников коменданту Иркутского острога. Максимум через неделю сюда должна была прибыть арест-команда Тайной экспедиции и этапировать троицу в Петербург.

— Обратите внимание, Константин Платонович, — Киж указал на последний лист.