Раньше она не решилась бы на такое, но десять лет в пустыне с туарегами закалили её характер и вытравили все страхи. — Вы что-то знаете, отец Лукиан. Со смертью Саши не всё гладко, верно? Её убили?

Лукиан обернулся к Тане, видимо, собираясь отшутиться. Но встретился с ней взглядом и вздохнул.

— Не знаю. Честное слово, не знаю. Я был на похоронах и не увидел следов насильственной смерти. Но на теле лежала дурная тень, не связанная с Хозяйкой.

— И вы промолчали⁈

— Ты, девочка, не кричи, — Лукиан строго зыркнул из-под бровей. — Ну, положим, сказал бы я о своих подозрениях.

Кинулся бы её муж, горем убитый, искать виноватого. Много бы он нашёл без магической помощи? А если бы нашёл, смог бы он что-то сделать против магов? Сгинул бы, и дети сиротами бы остались.

Таня поморщилась, но, что возразить, не нашла.

— Отец Лукиан, — я встал и прошёлся по комнате, — полагаю, те следы всё ещё остались. И мы можем разобраться, что за магия в этом участвовала. Так?

Монах недовольно скривился, но кивнул.

— Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик. Завтра утром съездим в Добрятино в гости к Петру Петровичу. Посидим с ним немного, Таня его отвлечёт, а мы вдвоём сходим на кладбище и всё выясним.

Лукиан тяжело вздохнул и принялся ворчать, что нет смысла торопиться и, вообще, решительно не следует лезть в эту плохую историю.

— Возражения не принимаются, — коротко рубанул я. — Если мою ученицу убили, я должен знать, кто это сделал. И применить карательные меры самого решительного характера.

— Мне не нравится, как пахнет эта смерть, — буркнул монах, — но если ты настаиваешь, я помогу. Только поедем сейчас — смотреть на могилу нужно ночью, в темноте лучше видно тень магии.

* * *Половину пути в Добрятино мы молчали, каждый думая о своём. Но за Архангелом Лукиан вдруг обернулся ко мне и спросил:

— Марья тебе ещё не говорила? С тобой думает на Алеутщину ехать. Считает, нечего ей тут делать, если ты уезжаешь. Заодно хочет Америку на старости лет посмотреть, — монах покачал головой. — Ты уж будь добр, не возражай ей. Пусть едет, раз решила.

— А вы, отец Лукиан? Не хотите со мной?

— Уж извини, отрок, но я даже в Муром из Злобино не езжу. Что я там не видел? Уж поверь, я за жизнь такого насмотрелся, что меня удивить нечем.

Да и стар я для таких поездок: от холода суставы ломит, на кораблях от качки мутит. Тем более меня Хозяйка не отпустит: другого некроманта смотреть за Россией нет. А ещё за моими разбойниками пригляд нужен. Едва ослабишь вожжи, так они распоясаются! И беглых к тебе отсылать надо, тоже следить требуется.

— Может, тогда присмотрите и за моей усадьбой с заводами?

— Чего же не присмотреть, — монах усмехнулся. — Дело нехитрое. Опричников только оставь пару десятков для солидности, а об остальном я позабочусь.