С заводов я собирался вывезти большую часть оборудования и людей, оставив самый минимум, чтобы неспешно делать оставшиеся заказы. Что телеграфы, что вагоны с локомотивами уже не требовались в массовом количестве, так что можно справиться минимальными силами. А на Алеутщине понадобятся все ресурсы, чтобы сделать рывок."

"В усадьбе Добрятниковых светились окна на первом этаже, похоже, в гостиной. Отчего казалось, что жизнь в особняке еле теплится. Эх, где те времена, когда здесь было шумно и от рыжих девиц невозможно было спрятаться!

Впрочем, слуги у Добрятникова не отлынивали и следили за хозяйством.

— Добрый вечер! — он поклонился и обратился к монаху. — Отец Лукиан, рад видеть вас в Добрятино! Пётр Петрович ещё не ложился и с радостью примет вас. Разрешите, я провожу!

Подняв фонарь повыше, он разглядел моё лицо и замер на месте.

— Ваше сиятельство⁈

Я кивнул, и парень расплылся в улыбке.

— Ваше сиятельство! Простите, не признал сразу. Столько лет прошло, я же вас видел, когда мальцом был. Ах, как Пётр Петрович обрадуется! Он вас часто поминает, говорит, что вы единственный светоч разума в нашем тёмном царстве невежества.

Мы вошли в дом, и слуга провёл нас в гостиную. Добрятников не ждал гостей и сидел за столом, сосредоточенно раскладывая какой-то сложный пасьянс. Лысину прикрывала расшитая цветами ермолка, на кончике носа держались круглые очки, а рукава шелкового халата были закатаны до локтей. Он постарел, рыжие усы поседели, но выглядел бодро.

— Сейчас, Прохор, закончу, и неси простоквашу, — выкладывая очередную карту, протянул он. — Выпью — и на боковую.

— Кхм, — я тихонько кашлянул в кулак.

— Что?

Добрятников обернулся и несколько раз моргнул, вглядываясь в наши лица. Дрожащей рукой он поправил очки и медленно поднялся.

— Константин Платонович⁈

— Это я, Пётр Петрович.

— Дорогой мой! — он бросился ко мне и трижды расцеловал. — А я уж и не чаял дождаться вашего возвращения! Танечка! — он по-отечески поцеловал её в лоб. — Как хорошо, что вы ко мне заехали! Вы наверняка ужинали, да? Но уж чаем я вас напою! Прохор! Неси самовар, да что есть к чаю, всё тащи! Садитесь, мои дорогие! Господи, радость-то какая!

Пока несли самовар, Добрятников рассказывал о своём житье.

— Один живу, как видите. Дочки зовут к ним переехать, внуков нянчить. Но я пока не хочу. Как семейное гнездо брошу? Да и честно скажу — не скучаю. Я, Константин Платонович, оздоровительными упражнениями занимаюсь. Гимнастические экзерсисы, режим, обливания ледяной водой круглый год. И простоквашу три раза в день обязательно. Чувствую себя даже лучше, чем в молодости. Ясность мысли невообразимая! Нет, это совершенно неважно, глупости мои старческие.