Помнит — границы…

Я же смотрю на него и слегка щурюсь.

— А с чего ты взял, что...тогда после твоей первой командировки, ты сделал мне больно?

Ловит ступор. Жду. Но он молчит...и тогда я хмыкаю.

— Видишь, как важно говорить?

— Лиза, не надо меня оправдывать...

— А я и не оправдываю, но мне не было больно.

— У тебя были синяки.

— У меня часто были синяки.

— И тем не менее, больно мне не было. Это...скажем так, было необычно, ново, но мне не было больно. Мне было хорошо. С тобой мне всегда было хорошо...

Адам замирает окончательно. Опускает голову, хмурится, и тогда я слегка касаюсь его щеки и шепчу.

— Не надо было говорить?

Выдыхает смешок и мотает головой.

— Да нет, просто...блядь, я такой мудак, да?

— Что решил решить за меня? Да.

— Кажется, я поверил не тому человеку...Она говорила, что я в таком состоянии... опасен. Я себя не сдерживаю, и это кончается плохо. А еще...некоторые мои бывшие любовницы меня боялись и больше ко мне не подходили...Один раз и...

Кривлюсь и перебиваю.

— Не знаю, в каком месте ты опасен, но ты не сделал ничего ужасного в ту ночь.

— Что? Не смотри на меня так! Это правда. Поэтому всегда так нелепо выглядят твои вопросы, боюсь ли я тебя? Нет-нет и еще раз нет! Рядом с тобой я всегда чувствую себя в безопасности...

Его пальцы на моих бедрах напрягаются, а я продолжаю...

— Про твоих...кхм, бывших...Адам, Паша кое что нашел в ее ноутбуке.

Деревенеет. Я же отвожу глаза в сторону окна и продолжаю свою мысль.

— Да, — звучит хриплое, я киваю пару раз.

— Тогда предположительный ответ, полагаю, найден?

Знаю, о чем он хочет спросить, поэтому быстро мотаю головой.

— Нет. Я их не смотрела. И нет. Тебя там нет.

Повисает пауза. Недолгая, но, наверно, нужная. Я думаю, что он знает...это не совсем правда, но он благодарен, как я Паше была благодарна...

Поэтому дальше его голос становится таким горьким и нежным одновременно...

— Я знаю, что у меня все равно нет оправданий, Лиз. Все очень дерьмово. Я здорово тебя подвел, но…если ты дашь мне шанс…

Я хочу сказать, что уже дала ему шанс, но в этот момент происходит то, что не требует больше никаких слов.

Резко расширяю глаза, и Адам тут же напрягается. В глазах пробегает нерв, он подается на меня и выпаливает.

— Лиз? Все нормально? Ты себя плохо почувствовала? Что-то с ребенком?

Завороженно смотрю на него с открытым ртом.

Начинает нервничать сильнее. Наверно, если бы я молчала еще хотя бы секунду, Адам сорвался бы с места и побежал вместе со мной к врачу! Притом на своих двоих…

— Он…толкнулся, Адам! Толкнулся! В первый раз!

Ох, боже! Закатываю глаза и хватаю его за руки, прижимая к животу. Потом в глаза смотрю и шепчу.

— Да что угодно! Говори!

— Я люблю тебя больше жизни, Рассвет.

В этот момент это происходит снова. Я замираю, потом резко смотрю на него и расширяю глаза.