— Просто отлично!

— Лука? Я не понимаю. Почему тебе смешно?

— Потому что ты и должна была влюбиться в меня. Разве ты не видишь? Это все часть плана.

— Плана? Какого плана? — Мурашки пробежали по ее спине.

— Ты все еще не можешь додуматься? Почему, ты думаешь, я пригласил тебя сюда?

— Чтобы рассчитаться с долгами моей матери. На спине. В твоей постели. — Слова звучали жестко и грубо, но Тина чувствовала, как все у нее внутри сжимается.

— Но это был не только ее долг. — Лука почти рычал. — Это был и твой долг. Потому что никто и никогда не бросал меня. Не так, как ты это сделала. Ты слышишь? Никогда!

— Все это потому, что я дала тебе пощечину и ушла? — переспросила Тина недоверчиво и похолодела. — Ты все это устроил, чтобы свести со мной счеты?!

— Поверь мне, это было несложно — у Лили были проблемы с деньгами.

— Так почему же, — спросила Тина, держа себя за горло, ненавидя Луку, — почему ты хотел, чтобы я в тебя влюбилась? Почему это должно быть частью твоего так называемого плана?

— О, ухмыльнулся Лука, — это лучший вариант. Потому что, как только ты влюбилась бы в меня, я бы испытал гораздо большее удовлетворение.

— Но почему, если я уезжаю в любом случае?

— Ты думаешь, я планировал дождаться твоего полета? Ни в коем случае. И теперь, после выяснения, какой ты человек на самом деле, я рад, что все позади. — Он вдохнул полной грудью. — Какой же я был дурак! Думал, я позволю тебе вернуться обратно в мою жизнь — и это после того, что ты сделала! А на что ты надеялась на этот раз? Повторить все снова? Вернуться домой с другим ребенком в животе, другим ребенком, на которого ты могла бы направить свою ужасную месть?

Тина с трудом противостояла тому валу ненависти, который обрушился на нее, содрал с нее кожу, как не смог бы никакой кнут. Лука сломал ее психику. И не было ничего, что она могла бы сказать или сделать, чтобы не чувствовать бесполезную любовь к этому человеку, который был готов утопить ее в одном из каналов Венеции. Она знала, что от этого нет спасения.

— Я пойду, Лука. Ты явно хочешь, чтобы я ушла. Да и мне не хочется оставаться. Я сейчас соберусь и уеду. Если тебе так легче, можешь считать — ты бросил меня. — Тина подошла к двери, держа свою голову, если не сердце, гордо поднятой. А потом она повернулась: — Есть еще одна вещь, которую я должна была сказать тебе о нашем ребенке. Добавь его в список моих преступлений, если тебе нужно, а мне все равно. Я назвала его Лео.

Лука бродил по палаццо, как лев в клетке. Он и чувствовал себя, как дикий зверь в клетке. Он бродил по своей спальне, бродил мимо окон, где они занимались любовью. Он вышел из своего дома и бродил по улицам Венеции, мимо леса, окружавшего теперь палаццо Эдуардо, где инженеры и строители уже вбивали заново сваи.