Это все уже начинало для него что-то значить, а Тина все это время скрывала от него свой страшный секрет?

Смеялась ли она над ним? Над ним, ничего не подозревающим? Над ним, думающим, что он главный, в то время как сама уже отомстила ему самым худшим из возможных способов?

Теперь пришло время узнать правду. Правду о том, что она сделала со своим ребенком!

Лука нашел Тину свернувшейся клубочком у окна и стучащей по клавишам на ноутбуке. Ее волосы были распущены, красиво обрамляя лицо. На ней была одежда пастельного цвета, создававшая впечатление невинности.

Невинности… О нет! Он чувствовал, что готов зарычать. Раньше он мог бы завладеть ею, но не теперь. Потому что теперь Лука знал Тину лучше.

Тина подняла голову, когда он подошел. Виноватая улыбка, которую Лука раньше ни разу не видел, осветила на мгновение ее лицо. Потом Тина моргнула, и улыбка превратилась в гримасу.

Она забыла о ноутбуке и привстала:

— Что с тобой, Лука? Почему ты так рано вернулся?

— Все это время… — Он глубоко дышал, нуждаясь во времени, чтобы подобрать нужные слова, когда так много мыслей проносилось в голове, мыслей, которые он хотел высказать. — Все это время! Я никогда не думал, что ты способна на такое! — Качая головой из стороны в сторону, он смотрел на нее, видя перед собой новую Валентину. Раньше она казалась ему богиней, а сейчас — злобной, мстительной тварью, какой и была на самом деле. — Когда ты собиралась мне сказать? Или это был твой маленький грязный секрет?

Кровь отхлынула от лица Тины.

Он услышал жалкое всхлипывание, звучавшее на ее губах как исповедь.

— Ты даже не пытаешься это отрицать! — Кровь стучала в висках, призывая к войне, он не мог выносить даже звук ее голоса.

Тина прижала руку ко рту. Больше отрицания. Больше доказательств.

— Лука, — попросила она, вытирая капавшие слезы.

Конечно, куда же без слез! Он ожидал их. Потому что обнаружил, кем на самом деле является «невинная овечка».

— Как долго, — он потребовал ответа, — ты собиралась держать это в тайне?

— Кто тебе сказал? — спросила она. — Лили?

И слова Тины опустили ее в глазах Луки еще сильнее, чем все, что он смог придумать. Он почувствовал отвращение к ее признанию. Отвращение, потому что на самом деле, в глубине души, надеялся: его подозрения лживы. Отвращение из-за того, что она смогла сделать такое.

— Какая разница? — Лука зашагал прочь, не в силах смотреть на нее хоть на мгновение дольше, выдирая волосы, пока его кожа не начала гореть от боли. И все же этого было недостаточно, и он развернулся: — Почему ты не сказала мне?

Тина выглядела так, словно потеряла свое место в этом мире. Она выглядела так, словно ей было интересно, что же пошло не так. Она выглядела так, будто ужасно виновата…

— Собиралась! — Тина встала с дивана и вцепилась ему в руку.