— Лука, ты должен мне поверить, я собиралась сказать тебе! Я не сделала этого раньше… Но сегодня утром я решила — ты должен знать!

— Сегодня утром! Как удобно! О боже, какой позор! — Лука сбросил ее руку. Я не хочу, чтобы кто-то вроде тебя прикасался ко мне. После того, что ты сделала.

Тина округлила большие золотистые глаза:

— Но ты ведь не хотел знать! Ты не хотел знать, что я беременна, а тем более после того, как мы расстались!

— Я мог бы, по крайней мере, решить, как именно наш ребенок должен встретить свой конец. Разве я не имею на это права? — Лука посмотрел на нее с ненавистью.

Тина взглянула на него, переваривая эти слова. Она защищалась от одного обвинения, от того, что она так и не сказала Луке о своем ребенке. Но это была ее единственная вина.

Земля ушла у нее из-под ног. Лука обвинял ее в… чем?!

— Что ты несешь?! В чем именно ты меня обвиняешь?

— Не притворяйся, будто не знаешь! Ты же знаешь, что ты сделала. Ты убила моего ребенка!

Время словно остановилось, тяжесть несправедливого обвинения опустошила Тину. Так иногда накрывают волны, накрывают с головой, только для того, чтобы оставить человека на берегу еле живым, едва дышащим.

— Нет! Наш ребенок умер!

— Потому что ты его убила!

— Нет! Я ничего не сделала! Да, я не рассказала тебе о нашем ребенке, но я не сделала ничего…

— Я не верю тебе, Валентина! Жаль, мне бы хотелось верить, но ты выдала себя, когда сделала вид, будто собиралась сказать мне сегодня. Ты никогда и не собиралась рассказать мне о моем ребенке!

— Лука, послушай меня, ты все неправильно понял…

— Неужели? — Лука горько расхохотался. — Я проклинаю себя за момент, когда позволил женщине вроде тебя лечь в мою постель. Но теперь я знаю, что ты сделала тогда. Я знаю, ты способна на это!

— У меня был выкидыш! Да, наш ребенок умер, но это произошло не по моей вине! Почему ты не хочешь меня выслушать?

— Выкидыш? Это так называется там, откуда ты родом?

— Лука, не надо так… Пожалуйста, не будь жестоким и несправедливым! Я никогда не смогла бы сделать такое!

Но темные глаза холодно смотрели на Тину сверху вниз, как судьи, присяжные и палач одновременно.

— Тогда почему ты решила сказать мне о ребенке только сегодня?

У Тины осталась только одна карта.

— Я люблю тебя, — сказала она, надеясь достичь хоть каких-то чувств внутри его, надеясь, что сможет достучаться до его сердца и он услышит ее мольбы. Поверит ей.

Она не знала, как Лука отреагирует.

Неверие. Ужас. Безразличие.

Тина приготовилась к худшему. Но самое страшное она и представить не могла.

Лука рассмеялся. Он запрокинул голову и громко захохотал. Звук раскатился по всему палаццо, заполняя комнату с высоким потолком, отражаясь от стен. Безумный звук. Звук, который испугал ее.

— Прекрасно, — сказал Лука, когда затих страшный смех.