К тому же их все равно тогда забрали, – сказал он и осекся.

– Забрали? – удивилась я, и тут я начала понимать, – Ты, ты, так это твои деньги были, так это из-за них Петьку забрали.

Мое лицо перекосилось от злости, обиды.

– Вы же вместе воевали, дружили. Как ты мог? Почему не признался, что это твое? Ты предатель и взяточник, – стала кричать на него.

– Наденька, прости, прости, бес попутал. Хочешь я тебе еще денег дам, только не кричи пожалуйста, – он схватил меня за руки.

– Да пропади ты пропадом, – я сунул мужнину зарплату в сумку, схватила паек и выскочила из кабинета.

За мной выбежал Вениамин.

– Надежда Петровна, умоляю вас, только не говорите никому, – начал просить он.

В приемной с ноги на ногу переминался Иван, водитель мужа. Он быстро со мной поздоровался, я ему кивнула.

– Ваня, отвези меня пожалуйста домой, – попросила я.

– Да, Ваня, отвези Надежду Петровну домой, – приказал Вениамин.

– Веник, ради твоих семерых детей, я никому ничего не расскажу, но будь человеком признайся сам, – ответила я с горечью.

– Да, да, Наденька, ты моя спасительница, – он было кинулся целовать мне руки, но я вырвалась и отправилась прочь из кабинета.

Вот так друг называется, на войне они спины друг другу прикрывали, а в мирное время подставил человека, и в ус не дует. Петя его не сдал, ведь знал чьи это деньги и не сдал, а теперь не известно сколько ему сидеть.

Дома развернула паек. Сгущенка, тушенка, пачка чая, блок импортных сигарет, сахар-рафинад, две пачки печенья, все это отправится к Пете. Себе я оставила рыбные консервы, майонез, сосиски, копченую колбасу и рыбу, колбасный и обычный сыр. Еще была разная крупа и пачка муки. Не плохой такой паек, и как вовремя. Жаль, что Вениамин оказался вдруг и не друг.

До начала занятий еще час, успею и в комиссионку сбегать. Взяла парочку Петиных костюмов и пару сорочек, свои туфли. В другую сумку положила паек для мужа и отправилась в магазин. Приняли у меня вещи без разговоров. Туфли спрятали под прилавок. Выдали квитанции и я отправилась на работу.

Пары пролетели, как один миг. Схватила свои сумки и авоськи, и помчалась к следователю. Пропуск меня уже ждал, подхватила его и поднялась в нужный кабинет. Меня встретил Ефим Егорович, следователь по Петиному делу. Это был пожилой, сухопарый и подтянутый мужчина, фронтовик.

– Здравствуйте, Надежда Петровна, проходите, присаживайтесь, – указал он мне на стул, обитый дермантином.

– Ну, что же голубушка приступим? Есть у меня для вас новости, но сложно их назвать хорошими.

Я вся замерла от плохих предчувствий. Он посмотрел на меня внимательно.

– Дело передается в суд. Скорее всего на следующей неделе он и состоится. Вам принесут повестку, – выпалил он.

– Как? Только месяц прошел.