Что ничего не изменится. 

— Ками, нам всем тяжело. И никто из нас не хочет прощаться с Мишель. Но... это необходимо сделать. Родовая сила и поддержка помогут её душе быстрее обрести покой и переродиться. Никто и ничто не исчезает бесследно в этом мире. Все мы возвращаемся назад. 

Вытираю слёзы тыльной стороной ладони и громко шмыгаю носом. Да. Марко прав. Всё перерождается. Если Луна благословит. Она не всех благославляет. Очень надеюсь, что Ассар уже никогда не вернётся в этот мир. 

Обхватываю ладонь Марко дрожащими пальцами и прижимаю к своей щеке. Трусь об неё и вдыхаю запах. Сейчас от его рук пахнет не только им самим, но и кровью древнего вампира. 

Справедливость восторжествовала, но от этого не легче. 

Как бы мне хотелось спасти Мишель...

Когда мы уходили сюда с земель Хазард, я думала — уходить больно. Ведь там Миша... Но теперь я понимаю — возвращаться гораздо больнее. По той же причине. 

Поэтому, когда мы уже почти подходим к резиденции в полной тишине и скорби, я не сразу решаюсь войти в дом. Прошу Марко побродить со мной по периметру. 

— Пап, ты не против? Я просто не могу так сразу... 

Отец обнимает меня возле крыльца и мягко целует в макушку. 

— Справлюсь, детка. 

Кивнув, папа заходит в дом, за ним следует Рис, который выглядит не менее подавленным, чем остальные. Северный волк потерял пару. Прошли бы они обряд, сейчас он был бы обречён на смерть. Но жизнь теперь ему предстоит тоже непростая. Ведь больше истинной пары у Риса быть не может. Он никогда не почувствует того, что чувствуем мы с Марко. 

— Ты просто пройтись хочешь или тебе нужно куда-то конкретно? 

— Хочу дойти до восточной части леса. Там мы с Мишель были в последний раз, когда приезжали сюда в гости. 

Волк берёт меня за руку, и мы вместе направляемся к лесу. На поляне напротив уже идут приготовления к похоронам. Оборотни и вампиры делают специальное сооружение — кроду. На ней будет сожжено тело, а дух передан Луне. Это волчий обычай. Вампиры обычно не хоронят так сородичей. Мы относительно недавно переняли этот обычай у волков. 

Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть в сторону кроды. 

— В этом месте вы были? — спрашивает Марко, когда мы доходим до небольшого холма. 

— Да. Сидели наверху и болтали. Я тогда злилась на тебя, потому что ты опять нёс какую-то чушь. Миша меня поддерживала. 

— Она не забудет тебя, Ками. Куда бы не отправилась её душа, она всегда будет тебя помнить. 

Хочется верить. Нам ведь всегда хочется верить, что близкие не умирают. Что они существуют где-то за пределами. Мы их не видим, но они видят нас. И когда их души возвращаются, однажды они сталкиваются с нами на этих землях, узнают нас и тянутся. Как бы хотелось научиться узнавать их души. Чтобы точно быть уверенным — смерти как таковой нет.