– Идут, – кивнула Шампурелла. – Владыка, тебе лучше самому на это посмотреть.

Спорить я не стал. Тенями, – чтобы было побыстрей, – я пересёк добрую половину города и залез на первую попавшуюся вышку. Посмотрел. Охренел. Весь горизонт к северу от стоянки Разящего Весла был белым от костей…

Это не миграция даже. Это какая-то наземная мурмурация – орда бабуинов заполонила собой болото насколько хватает глаз. В уме не укладывается, как такое количество существ смогло пройти вместе хоть сколько-нибудь. Потому что…

– Что они вообще ели в пути? – Вадим Евграфович явно разделял моё недоумение по этому вопросу.

– Видимо, как саранча перемалывали всю встречную органику, – ответил я. – А там, глядишь, и друг дружкой похрумкать не брезговали.

– И не говори. Где их столько народилось? И почему именно сейчас? Зачем? Может это традиция у них такая? Как только поголовье достигает критической массы, отправляться в самоубийственный рейд.

– Почему «самоубийственный»?

– Слушай… Ну потому что я не верю в то, что им хватит сил вернуться обратно в родные горы. А особенно тем же самым путём, где жрать теперь будет нечего.

Опасности этот факт не умаляет, согласен, но бабуины уже не жильцы. О! Слушай! А может это какой-то природный механизм по контролю численности?

– Болезнь какая-то? – подхватил тему Мендель. – Вирусняк?

– Или вообще паразиты в мозгу…

ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! – раздался очередной взрыв. Укушенный баф-пчелой сэр Додерик нынче был главным героем дня. И бабуинов он раскидывает пачками, и на жену его теперь весь клан слюни пускает, и с Владыкой на короткой ноге. К успеху пацан идёт, и не остановить его теперь никак. А ведь совсем недавно последнюю жабу без соли доедал.

– С другой стороны, – продолжил Мендель. – Если популяция достигает критической массы, значит хорошо живут, собаки.

– Явно, – кивнул я. – Мы же не знаем, что там, за северными горами, верно? Может быть там Рай на земле. Молочные реки, кисельные берега и плантации арктических бананов, которые по двенадцать раз в год плодоносят…

ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! – и снова громыхнуло.

– М-м-м-м нет, – чуть поразмыслив, отмахнулся Вадим. – Если так хорошо живут, то почему не развиваются? Отстоящий палец есть, речевой аппарат присутствует, простейшие коммуникации внутри стада налицо.

Так что точно нет. Тут что-то другое. А может, они сами от чего-нибудь спасаются?

Согласен! Осада – не самый удобный момент для всяких таких размышлений и неспешных досужих бесед. Но что нам с Менделем ещё оставалось делать?

Время чуть за восемь вечера, середина лета, и солнце даже не думает садиться. В темноте, да при правильном освещении, я бы поигрался с тенями. Но спрыгивать вниз, в это месиво… ну уж нет. Спасибо. Меня там тупо числом задавят.