На ходу вкладывая в правую перчатку свинчатку, он решительно зашагал по центральной аллее сада. Одноногий фельдфебель вынырнул из темноты и преградил дорогу.

- Срочная шифровка для господина гауптштурмфюрера, - не останавливаясь, сказал Костя.

- Ждите, я вызову... - но договорить фельдфебель не успел, Костя ударил его по голове и столкнул осевшее тело в кусты.

Из машины выскочили люди и рассыпались вокруг дома. Темные фигуры бесшумно пронесли садовую лестницу, Костя первым взбежал по ступенькам. Перепрыгнув через подоконник, он оказался в библиотеке. За ним - остальные. Костя не мог открыть дверь и тихо чертыхнулся.

- Пусти. - Вынырнувший из темноты Зверев оттеснил Костю и стал возиться с замком. - Мудрит начальство. Могли легко взять фашиста на шоссе.

- Перестань бубнить, - сказал Костя, но Зверев скрежетал железом и не унимался:

- На шоссе в руках имели. Нет, отпусти и снова хватай.

Дверь распахнулась, каждый занялся своим делом.

Двое спустились вниз, оглушили и связали охранника, один, перерезав телефонные провода, закладывал под парадную дверь мину. Костя с напарником, отжав замок, вошли в темную, приторно душную комнату. Разведчику были чужды эффекты, он просто схватил сонного Маггиля в охапку и швырнул в угол комнаты, завладел лежащим под подушкой парабеллумом и обратился к Звереву:

- Зажги свет, летчик.

Маггиль видел только черную дырку пистолетного ствола. Гауптштурмфюрер поднялся с четверенек, прислонился к стене и стоял смирно, поддерживая локтем подштанники. Тихо пискнув, женщина на постели натянула одеяло на голову. Костя обыскал одежду гестаповца, забрал документы:

Как только Маггиль был одет, Костя вынул из кармана наручники, подозвал молча стоявшего у дверей Зверева, захлопнул один браслет на его руке, другой - на руке гауптштурмфюрера.

- В машину. - Костя вернулся к кровати и сдернул одеяло.

- Сесть! Смотри на меня. - Он взглянул в круглые глаза женщины. Если до утра выйдешь, повешу в центре города. Ясно?

Женщина, потянув на себя одеяло, кивнула.

- Ясно, - прошептала женщина и зажмурилась.

Через несколько минут лакированный "хорх" выехал на шоссе и, мощно урча, помчал гауптштурмфюрера в сторону партизанского соединения.

- Меня расстреляют?

- А как же? Конечно, расстреляют. - Вздохнув, майор Симаков взглянул на Маггиля, добавил: - Таково мое мнение, гауптштурмфюрер.

- Я военнопленный! - Маггиль хотел встать, но лишь неловко поерзал на стуле. - Если мне не гарантирована жизнь, я не буду давать показания.

- Не давайте. - Симаков вышел из-за стола, одернул гимнастерку. Я вас вызвал, так как хотел узнать о судьбе нашего разведчика. А вообще ваша деятельность вне моей компетенции. Как говорили мне коллеги, совершенных вами преступлений хватит на десятерых.