Русский же, пожелав счастливого пути, сказал:

- В нашей разведке не любят работать с агентурой по принуждению. В Берлине с вами свяжется наш человек. Вы вольны отказаться...

- И вы отдадите меня Кальтенбруннеру, - не выдержав, перебил Шлоссер. - Не изображайте из себя рыцаря, майор. Вам известно, что шеф СД человек с размахом. Он возьмет отца, Лоту...

Русский сморщился, как от зубной боли.

- Никогда, барон, мы не используем против вас имеющихся материалов. Вы свободны в своем выборе. Провалив акцию с дезинформацией, вы уже внесли немалый вклад в борьбу с фашизмом. Помогли нашей армии. А борьба с фашизмом нужна вам, немцам, не меньше, чем нам. Мы разобьем фашистские армии и уйдем. Вы останетесь в Германии. Вам там жить.

Шлоссер верил и не верил русскому.

- Я вам буду очень обязан, если вы передадите моему человеку записку... - Увидев саркастическую усмешку барона, закончил: - Можете отказаться. У вас, барон, отец и Лота, у меня в Москве жена и сын. Я их тоже хочу увидеть.

Шлоссер по описанию русского без труда узнал "полицая", сунул ему в карман сообщение и вернулся домой. Вечером самолет, надо собираться.

Старый Хельмут с юношеской резвостью бегал по комнатам и командовал несколькими солдатами, которые упаковывали вещи.

- Вы абсолютно правы, господин барон. Давно пора вернуться домой. Засиделись мы в этой дыре, - тараторил он, не спуская глаз с солдат, которые упаковывали очередной чемодан.

- Да, да, - пробормотал Шлоссер и несколько растерянно оглянулся.

Хельмут подскочил к солдату, вырвал у него фарфоровое блюдо и стал аккуратно его заворачивать.

- Бог мой, в этой стране даже летом плохая погода.

Шлоссер кивал, оглядывал уже нежилую квартиру, затем прошел в свой кабинет, взял портрет отца, подумал и снял со стены роденовского "Мыслителя".

Лота тоже прощалась с Таллинном. Она сидела у камина, небольшой чемодан стоял неподалеку.

Скорин взял кочергу, хотел разворошить угли. Сочетание огня и металла заставило Лоту вздрогнуть, отстраниться.

- Подвалы Маггиля... Даже не предполагала, что люди, особенно немцы, могут превратиться в зверей.

- Не немцы, а фашисты. Страх необходимо побороть, Лота. Иначе немцы никогда не выйдут из подвалов Маггиля.

- Что я могу, капитан?

- Помочь барону. Сейчас у него трудные дни.

Тяжелый "хорх" мерно урчал. Скорин сидел рядом с шофером, а гауптштурмфюрер Маггиль развалился на заднем сиденье. Оба они нервничали, хотя заботы у них были разные.

Маггиль думал о том, что по параллельной дороге идут два бронетранспортера, но в случае внезапного нападения бандитов охрана, конечно, не успеет. Еще гауптштурмфюрер, вспоминая события последних дней, пытался отгадать, где барон мог схитрить, какую преследовал цель, так легко отдавая службе безопасности столь лакомый кусок.