Вит потратил несколько мгновений, чтобы меня не пустить на плац, хотя нацепить защитный амулет — секундное дело. Больше меня крепости была защищена только кроватка сына. Я уступила и Вит сразу сиганул из окна, кастуя что-то прямо в полете. Ах, если бы не эти потерянные секунды!

Десяток испуганных резким светом коней метались по плацу, то вздымаясь в свечку, то наддавая задом. И ржали так визгливо-надсадно, что вставали волоски на руках. Десяток разъяренных неудачей дикарей осознали, что они — прекрасная мишень для арбалетчиков на стенах и метнулись назад, к воротам. Возможно, им бы удалось уйти, но Халах знал повадки своего народа.

Время милосердия кончилось.

Отпусти их старый шаман, дикари кровавым смерчем прошлись бы по сонным шатрам Пестрых. Но, даже у него, великого Халаха, не достало сил на всех сразу. Магия шаманов медленная, сталь оказалась быстрее. Из окна было видно все, как на манеже под софитами. Вот Гунар пытается выдернуть друга из-под удара, но его сбивает чья-то магия, дядя падает, и потому остается цел. А Халах упрямо стоит, сосредоточенно кастуя боевые проклятия. Тот, кто замахнулся страшной острой железякой на стариков, хорошо виден в ярком свете «люстры», но я еще совсем беспомощный маг, только бытовушку осваивала. Заклинание стазиса, последнее из свежезакрепленных рефлексов, само сорвалось с кончиков пальцев… Остановить, задержать, не дать завершить замах… Тот дикарь умер, хотя моих навыков хватило только на голову. Телу не понравилось, что мозг вдруг напрочь отключился, и свалилось под ноги и так испуганной лошади. Но занесенное железо уже набрало смертоносную инерцию… Что делали капитаны, не знаю. Что-то делали. Сбил же кто-то Гунара с ног, выводя из-под удара, не дал же кто-то уйти тем дикарям, кого не успел зацепить старый шаман.

Дораш едва успел попрощаться с раненым дедом. Ни Гунар, ни моя синенькая не смогли восполнить кровопотерю.

Если бы я не спорила с мужем те несколько роковых мгновений, я бы успела убить ту сволочь раньше! Но, откуда я, продукт гуманизма и толерантности, могла знать, как вести себя в такой момент? Нахрен гуманизм! Коли понадобится, я убью снова и снова, даже если опять буду полдня блевать в углу мыльни, не реагируя на плач сына. Если бы не те несколько мгновений, Дораш не рыдал бы в пещере Цхыват, развеивая пепел от тела деда! И не просыпался бы от кошмаров, зайдясь в крике! Я знаю, что ему снится, моему миролюбивому нежному братику: пленные дикие, которых он прирезал собственноручно, потому что таков закон племени.

Если бы не дурацкая привычка все и всегда контролировать, Халах остался бы жить и Дораш, мой убитый горем мальчик, не принял бы шаманство в память о нем. Мой свободолюбивый братик сам надел ярмо, ведь тогда любимый дед сможет быть рядом всегда.