Они катились горохом по щекам, и как бы ни пыталась успокоиться — не получалось. Было обидно и горько. Очень больно оттого, что в который раз меня выставляли перед окружающими посмешищем. А ведь никогда и никому ничего плохого не делала. Первая на рожон не лезла, просто пыталась жить, чтобы по-настоящему, с толком, а не спускать дни в унитаз, считая, что все успею.

В какой-то момент устав брести куда глаза глядят, я подумала, что, возможно, поступила глупо. Не стоило показывать свои слабости, давать пищу для обсуждений сокурсникам. Те наверняка успели перемыть мне все кости, особенно отличился, скорее всего, Белов. Даже представлять не хотела, как он с довольной улыбкой смакует эту сцену. Как же я его не переваривала! Смазливый, невоспитанный мажор, считающий, что все можно купить. Все имеет цену, главное — правильно подойти к этому вопросу. Выскочка, бабник и хам!

Смахнула слезы, шмыгнула носом, взглянув на часы, да, возвращаться в универ не было смысла. Пара давно началась, лучше уж честно сознаться завтра, что почувствовала себя плохо, может, и вышло бы замять ситуацию.

Недалеко от универа был небольшой сквер, туда и я направилась, решив, что погуляю немного, проветрюсь, а потом уже и на работу отправлюсь. Больше сделаю — больше получу. Деду не говорила, но пояс нам приходилось с каждым разом затягивать все туже. Рацион уже второй месяц состоял из картошки и риса по акции в супермаркете, иногда за мытье полов на складе выдавали не наличкой, а продуктами, и порой я этому радовалась даже больше.

Присев на скамью в парке, спряталась в тени кленов, положив руки на колени. Пальцы еще подрагивали, внутри душа разрывалась в клочья, но внешне я все больше и больше обретала баланс. Боже, сколько идиотов еще встретится на жизненном пути, и что из-за каждого ныть? Да пошли они куда подальше.

В кронах щебетали птицы, радуясь теплым солнечным лучам. Все-таки весна была прекрасна, даже я в какой-то момент улыбнулась, прикрыв веки, а когда их распахнула, заслышав шорох поблизости, едва не завизжала.

— Ты меня преследуешь? — вскочив с лавки, всплеснула руками, чуть не начав топать ногами.

— Много чести, — фыркнула Белов, закатив глаза.

Этот поганец уселся на скамью, скрестив руки на груди, и, кажется, совершенно не собирался уходить. Нет, он точно за что-то мне мстил.

— Тогда какого черта ты приперся сюда? — бросила яростный взгляд в его сторону в надежде, что у Андрея совесть проснется и он преспокойно свалит отсюда.

Наверное, я была слишком наивной. Конечно, в розовых пони и единорогов не верила, но в доброту и вечные ценности непременно. Жаль только мир оказывался жестоким и очки бились очень часто, обдавая розовым крошевом лицо.

— А тут теперь гулять запрещено? — изогнул бровь Белов, шикнув тихо.