Он сделал шаг назад, глубоко вздохнул, а потом молча двинулся вперед, правда прошел чуть и замер.

— Смотри, Белов, вляпаешься по самые бубенцы, потом сам не рад будешь.

— Ой, иди ты уже, Нострадамус… Будто бы первый раз… Вляпаюсь, — усмехнулся про себя, — да таких у меня с десяток, стоит только пальцами щелкнуть. Эта коза мне даром не нужна. Скучная, как досуг мой бабули.

Однако против воли отчего-то прикрыл веки, позволив себе раствориться в этом мгновении, когда ощущал тепло ее губ. Да, целоваться Катька не умела, не хотела, и невооруженным глазом было видно, что я ей противен. Только вкус спелой вишни на моих губах напоминал о ней. И как бы я ни потешался, пытаясь унизить эту зазнайку, но в голове она у меня сидела назойливой мыслью. Хотя по факту являлась просто занозой в заднице.

Отчего-то, видя ее, я злился, хотелось вести себя, как гнида, нарываться, задеваться и беспричинно придираться, лишь бы она снова и снова морщила свой аккуратный нос, надувала губы и желала мне завалить сессию. Последнее я и без ее пожеланий мог легко сделать, для этого достаточно было просто не приходить на экзамены или с наглым выражением лица списывать на первой парте. Такая безнаказанность обуславливалась тем, что папаша являлся не последним человеком в городе, да и дружил с деканом. Если отыскать старые фотографии в альбоме, то можно увидеть, как росла и крепла их дружба с песочницы и по сей день.

Я, конечно, старался не борзеть сильно, но выходило с трудом.

Единственное, кажется, чего боялся это остаться без средств к существованию. Но и такая вероятность не сильна меня оберегала от косяков. Я чудил безбожно и в универе, и за пределами, в общем-то, следы моей бесконтрольной жизни можно было заметить на лице в этот день.

— Морева, — протискиваясь между узких рядов парт, почти прошел я мимо Кати, но в последний момент все же остановился, процедив сквозь зубы. Девчонки по соседству тут же оживились, начав хихикать. — А ты все еще девственница? Неужто такой самец тебя еще не… — наблюдая, как она заливается краской, начал я, но не успел закончить фразу, потому как эта неугомонная вскочила со своего места, резко оттолкнув меня и выбежала из аудитории.

Единственное, что я успел заметить — слезы на ее ресницах. Вот же черт! На такое я точно не рассчитывал! Но разве мне не наплевать?

Хотел плюхнуться на стул, забив на все, но червь уже грыз изнутри, заставляя посматривать в сторону выхода.

Проклятое утро и истеричная Катька. Как же я ненавидел это все!

Вот и накрылся медным тазом день, который начинался совсем неплохо. Настроение скатилось до отметки минус и поднять его уже ничего не могло.

Я бежала, спотыкаясь о стыки плитки на тротуаре, слезы застилали путь.