— Я переборщил сегодня в аудитории, прости. Иногда меня заносит, — произнес Белов спокойно, заставив меня икнуть.

Он что все-таки решил извиниться? Серьезно?

Ушам своим поверить не могла. Наверное, случись это зимой — из анабиоза вышли бы все медведи. Только рот открыла, еще не находя что сказать, а со стороны парковки раздались женские вопли.

— Белов, ну ты и кобель!

Сам не ожидал от себя такого, но в какой-то момент стало ее жаль. Внутри, конечно, злился, мысленно круша все. Хотелось выпустить пар, обстоятельства давили. И не было удивительного ничего, что сорвался. Съязвил, потянув языком, где не надо.

Семейные проблемы, сессия, которая маячила перед глазами, а теперь еще разборки с Катькой — все это выбивало из колеи, заставляя меня приходить в ярость.

Лучше бы Морева послала меня подальше и разошлись бы на этом с миром, но нет. Решила разыграть драму? А я тоже придурок, поплелся следом, как теленок на веревке. Хорошо еще, что бегала она медленно, и какой-то промежуток времени я просто шел вперед, не упуская из виду ее спину.

Зато даже плюс нашел для себя, пока прогуливался. Отвлекся от переживаний о непрезентабельном виде своей рожи разукрашенной. Красавец, конечно, писаный. Вот батя утром был в шоке, хотя он еще не отошел от моей выходки накануне у себя.

Никак не желал отец понимать, что чем больше на меня давили, тем сильнее я сопротивлялся. Возможно, вариант решения проблемы была куда проще: надо было оставить меня в покое на какое-то время. Я бы попсиховал, но сам бы пришел к мысли, что необходимо меняться.

А так все выливалось в сплошные конфликты. Сначала это фифа в клубе, что так зазывно двигала бедрами в танце, извиваясь и поглаживая себя руками. На ней, между прочим, таблички не было, что она несвободна. Подкатил… А потом ко мне с таким же огнем в глазах и пудовыми кулаками подкатила охрана ее папика с ним во главе, и в результате я вышел красавцем, ладно не вышел, вывели. Однако, кажется, это меня мало чему научило. Хвост бы прижать, а я только начал расходиться, желая всех вокруг довести до припадка. Получилось! Вон Катька, наверное, готова была уже сделать куклу Вуду с моим лицом, истыкав иголками.

Морева между тем примостилась на скамье в сквере, сложив ладошки на коленях, как примерная ученица.

Смотрел на нее, спрятавшись за стволом дерева, и губы кусал, раздумывая, подойти или направиться к остановке все же, забив на эту строптивую козу. Немного помучившись, решил, что, пожалуй, да. Лучше постараться извиниться, пока нет рядом дружков, чтобы никто моего позора не видел. Дело-то пяти минут и можно топать по своим делам с чистой совестью, что сделал все, что мог.

В общем-то, все шло в своем русле, и мы снова едва не поругались, пока я за каким-то хреном не стал вновь распускать руки.