Хотя когда-то папа намеревался его продать, но… — развел мой парень руками, — в общем, вскоре ты познакомишься с этой хищницей и все сама поймешь.

Вот как раз попасться в зубы пираньи мне и не хотелось. Я бы с превеликой радостью растворилась в пространстве, но кто же мне это позволил бы сделать.

Мне кажется, я даже передвигалась на каком-то полуавтомате, хотя успела заметить ухоженную территорию, яркие шапки цветов в палисаднике, которые радовали глаз и привлекали насекомых. Рядом кружились пчелы и бабочки и я, рассматривая их, медленно двигалась следом за Андреем, а шаги отдавались эхом в ушах.

Поднявшись по ступенькам, даже не успели коснуться ручки двери, как та перед нашим носом распахнулась и на пороге возникла женщина, видеть, которую мне уже однажды довелось. Она улыбнулась, глядя на сына, а потом застыла, заметив и меня. А я не знала, куда себя деть, не прятаться же за мужскую спину, хотя, пожалуй, там надежно, как в самом глубоком окопе.

— Сынок? А ты почему без предупреждения? Я бы приготовила что.

— Точнее, заказала бы из ресторана, — шагнув в гостиную, пробурчал Белов.

Женщина лишь фыркнула, вскинув подбородок, даже боялась представить, что она успела подумать обо мне, но все-таки сделала вид, что я являюсь пустым местом.

— Ты приехал по делу или соскучился? — ее тон резко изменился, когда она обратила внимание, что Андрея сжимает мои холодные пальцы и не намеревается отодвигаться в сторону, показывая матери, что я для него важна.

— Что почему? Ты проверял голову? Может, во время аварии повредил и ее, — огрызнулась она, нервно теребя пуговицу на блузке.

— Неужели какие-то бумажки для тебя оказались важнее чувств твоего ребенка? — в голосе Андрея слышались нотки сожаления.

Ему действительно было нелегко подобное спрашивать у собственной мамы, человека, который априори должен быть всегда на стороне своего ребенка, ведь ее сын не совершил ничего предосудительного, ну, кроме того, что сделал свой выбор. Но он же не нарушил Уголовный кодекс, не перешел допустимые границы нормы, он всего-то полюбил, всем сердцем, позволил своей душе открыться кому-то, увидел другую сторону жизни.

— Мой ребенок попал под дурное влияние своей бабки, она все время была слишком лояльной ко всякого рода плебеям, помогала им, впускала в свою жизнь и что в итоге? Тебе это передалось видимо с атмосферой в ее доме. Кругом столько девушек из высшего общества, которые с радостью бы составили тебе пару, а ты? Сынок, что сделал ты?

— Боже, — покачал головой Белов, — большего бреда я никогда не слышал. Знаешь, именно в этот миг я чертовски понял отца. Ладно, ты руководствовалась благими целями, но достаточно странным путем пошла.