Секунда прошла, другая, как вдруг снова загрохотало все кругом, закружило вихрем, и вой и стон слышны были в этом сумасшествии. Рвало с нее одежду, дергало за ноги, за руки, за волосы. — Убирайся! — Ревело громко, оглушая, — Пошла вон!

Среди вихря беснующейся тьмы ярким маяком забрезжил свет выхода. Дверь на улицу была отворена, лунный свет буквально молил ее образумиться и выйти из башни.

Веша ползком двинулась к распахнутой двери с каждым движением ощущая, как усиливается вихрь. Снова и демоническая морда преисподнего пса замаячила клацая зубами совсем рядом, грозясь с каждым следующим достать, да оттяпать несчастной какую-нибудь конечность. Снова воронье за волосы задергало.

— Убирайся! — кричал прогневанно Хозяин из тьмы, словно везде одновременно будучи.

И Веша ползла к двери. Еще немного и свет коснется ее лица. Сотрет тьму.

Да только едва у двери оказавшись, ухватилась за ручку, подтянулась на ноги вставая и… захлопнула ее. Оставшись внутри.

— Я учиться пришла! — взывала из последних сил, уже ревя от страха, не находя в себе сил терпеть и давая слезам волю. — Не уйду!

Зажалась вся, сползая спиной по стене, поджимая колени к груди и прячась от ужасов.

Стихло. Только слышно было, как всхлипывает тихонько замученная.

— Так ты ее до приступа доведешь, Лисьяр, хоронить придется. Это через все болото тащить, а то ведь Болотник поднимет себе в свору и тогда точно покоя тебе не будет, — послышалось насмешливое.

— Заткнись, Мрак, — проворчал Хозяин. Веша снова вздрогнула. Голос раздался совсем близко. Подняла голову. Кухня снова в порядке была, даже стол на месте стоял и лепешки в порядке на тарелке разлеживали.

Хозяин сидел перед ней, в одном локте всего, одетый, в длинном черном одеянии, золоченой нитью письменами расшитый. Сидел на корточках, подпирая ладонью левую щеку, с явно обреченным выражением на физиономии.

— Уходи, по хорошему, а?

Веша вытерла ладошкой щеки от слез и головой помотала.

— Да не уйдет она, — на столешне рядом с противнем, на коем вторая порция лепешек остывала, сидел черный ворон небывалых размеров, — ты, почитай, ее и так и этак запугивал, а она вон дверь захлопнула у себя перед носом, — ловким клювом птиц подцепил одну из лепешек и подкинул, а после проглотил в один присест. Довольно крякнул, — ох, не уйдет.

Веша тоже крякнула. Или всхлипнула. Мало ей на сегодня? Теперь еще и зверье говорящее ее стряпню уплетает.

Хозяин покосился на ворона недовольно. Протер лицо ладонью, вздохнул тяжело. Поднялся.

— Мне учиться надо, — из последних сил проговорила дрожащим голосом. Боязно было. Морда клыкастая до сих пор перед глазами стояла. Но коли уйдет сейчас, где ей еще учителя искать? А сила с годами только расти будет, пока бед не наворотит.