Вот он поднялся, стал напряженно всматриваться в сторону рощи, что у подножия холма, где стоят трое и Лада. Он словно бы ожидал кого-то там увидеть, но этого не произошло. На лице парня промелькнула тревога.

– Так он же высматривает меня, – пробормотал Таргитай. Он начал было размахивать руками над головой, пытаясь привлечь внимание, но парень даже не шевельнулся, не глянул в его сторону, хотя холм не так далеко.

– Он тебя не видит, – напомнила Лада мягко, положив ему руку на плечо. – Никого из нас вообще.

– Какой-то гонец, что ли… – пробормотал дудошник, всматриваясь вперед. – Передал посылку.

Он посмотрел на Мрака и Олега.

– Друзья, мне пора! Рад был вас…

– Погоди, – сказал Мрак, опуская на плечо тяжелую ладонь. – Надо кое-что обсудить.

– Но меня ждут, – сказал Таргитай, кивая в сторону холма с шатром.

– Разберутся и без тебя, – сказал Олег нехотя. – Побудь еще с нами. Мы ж не виделись тыщу лет.

Он обменялся заговорщицким взглядом с Ладой.

– А это еще кто? – вдруг изумленно проговорил дудошник, глядя на холм. – Это что…я?! Как такое возможно? – Он повел плечами. – Что вообще происходит?!

Он увидел, как похожий на него, как две капли воды, парень начал петь. Это пение было прекраснее всего, что Таргитай слышал в жизни. Настолько красиво, проникновенно, что тронуло его за самое сердце и проникло глубже – в душу.

– Лада, – сказал Таргитай потрясенно, не отрывая взгляда от певца. – Признайся…Неужто это…наш сын?

– Ты угадал, – ответствовала богиня. – Это Торван. Прости меня, Таргитай. Я не могла спасти вас обоих!

– Спасти от чего? – не понял голубоглазый невр. Но на лице проступило предчувствие беды.

В тот же миг до него долетел истошный крик. Торван, одетый в любимую рубашку Таргитая, бился в страшной агонии. Он кричал, извивался на месте, стараясь стащить расписную рубаху, но та словно прилипла к телу.

Тарх рванулся было вниз, чтобы поскорее оказаться там, помочь…но понял, что не может двинуться с места. Мало того, он не мог произнести ни слова. Глянул на Ладу, в ужасе понял, что та наложила заклятие, и он теперь лишь молча мог взирать на то, как в муках умирает сын, которого он никогда прежде не видел.

Дудошник охнул, чувствуя, как подкосились ноги. Он не заметил, как рухнул на колени. В одночасье он обрел двух сыновей и тут же потерял. Один мертв, а для другого – мертв он сам. Тут же вспомнилась речная нимфа в лесу, которая потребовала отдать то, чего он дома не знает…

По щекам заструились слезы. Таргитай заскулил, как измученный побитый пес.

Мрак с Олегом и Лада делают вид, что не замечают. Молча смотрят, как в огонь к Торвану прыгнула София, а потом сопровождающий ее молодой парень бросился на меч. Увидев это, Таргитай взвыл еще сильнее, отчаянее.