После чего и вовсе перебрался на колени к нему и к купцу. Высунув голову в окно, он с интересом наблюдал за происходящим на Базарной площади, почти загородив обзор своим соседям по карете. Поэтому о том, как разворачиваются события, они могли судить только по его комментариям:

— Ага! Заметил, кажется, кого-то. Развернулся и двинулся вдоль рядов. Интересно, к кому это он направляется?

Неужто к Драпову? — Он повернул лицо к Михаилу. — А ну-ка, Михаил Корнеич, посмотрите, не ваш ли это дружок на базаре отирается?

Тот тоже потянулся к окну и произнес удивленно:

— И верно, Федька! Только с какой стати ему с этим лешаком встречаться?

— А сейчас мы это узнаем.

 — Иван быстро снял сюртук и шляпу и приказал Алексею:

— Скидывай Ермашкино добро!

— Сикпен? Зачем? Он же грязный, — не понял его Алексей.

— Тем лучше, — с нетерпением произнес Иван, — давай живее, а то они смоются.

Алексей снял сикпен и протянул его Ивану. Одеваясь, тот торопливо пояснял:

— Федька меня в сюртуке несколько раз видел, а на сикпен да еще с чужого плеча, вряд ли внимание обратит. — Он быстро сбросил штиблеты и притопнул босой ногой.

 — Ну что, похож на босяка?

Михаил лишь озадаченно покачал головой, а Алексей одобрительно кивнул.

Иван взлохматил волосы, провел пятерней по верху кареты, а затем себя по лицу, оставив грязные полосы на лбу и щеках.

— Ну теперь, в самый раз! — Он весело улыбнулся и махнул им рукой. — Бывайте пока! Попробую догнать их! — И спрыгнул на ходу с кареты.

— Останови лошадей! — приказал Михаил кучеру.

Тот выполнил приказание, и они принялись наблюдать за передвижениями Ивана в толпе. Поддерживая сикпен, подол которого болтался у него чуть ли не на пятках, Иван сновал между рядами, пробовал семечки и кедровые орехи, приценялся к хомутам и сапогам, а сам все ближе и ближе подбирался к Протасию.

Старец шел сквозь толпу, как крейсерский корабль, раздвигая людей широким плечом и не обращая внимания на призывные возгласы торговцев. Его войлочный капелюх был виден издалека и не давал потерять его из виду.

Федька неотрывно следовал за ним на расстоянии порядка десяти саженей. Коренастый, с заметным брюшком, он явно не поспевал за старцем, поэтому то и дело пускался чуть ли вприпрыжку догонять его, а то приподнимался на цыпочках и крутил головой, чтобы не сбиться с курса, который ему указывал капелюх Протасия.

Иван же то отставал от них, то забегал вперед, а то вдруг и вовсе отходил в сторону, но следовал за Федором, как приклеенный.

Наконец вся троица исчезла из поля зрения, и Михаил с недоумением посмотрел на Алексея:

— С чего вдруг твой приятель так всполошился? Федька с утра в каком-нибудь кабаке опохмелялся, а на базар забрел семечек жареных купить, чтобы запах перегара отбить.