Жулики попались люди неглупые, хорошо понимали, что мы вскоре разберемся, что похожий на вас человек, который участвовал в нападении на «Амур» и шатался у амбаров незадолго до пожара, конечно же, не вы. Хотя в последнем случае вряд ли кто сумел бы подтвердить ваше алиби. Ведь вы оказались один на озере, и если бы не встреча с известными вам людьми и Алексеем Дмитричем в частности, то вам бы пришлось основательно попотеть, доказывая свое алиби.

— Алексеем Дмитричем? — поразился Михаил. — Выходит, ты никакой не Илья? — Он с силой хлопнул себя по колену. — Ну, легаши, черт бы вас побрал! Все у вас не по-людски!

— Возможно, — улыбнулся Алексей, — но будь у вас, купцов, все по-людски, разве б мы ехали в одной карете?

Михаил смерил его хмурым взглядом, но, видно, не нашелся что ответить, потому что переключил свое внимание на Ивана.

— Ну так в каких темных делишках меня подозревали?

Только подробно и без вранья…

Карету мерно покачивало. Кучер изредка для острастки взмахивал кнутом, но это никак не влияло на ленивый бег лошадей. Солнце жарило не по-осеннему, и все вокруг словно плавилось в ленивой истоме.

Алексей едва справился с дремотой и, сосредоточившись, попытался собрать воедино все сведения касательно событий, закрутившихся вокруг семейства Кротовых, которые на сегодняшний день удалось собрать.

«Итак, возьмем за точку отсчета Столетова, которого сегодня рано утром кто-то задушил воротником собственной ночной рубахи. Бедолагу обнаружила кухарка, которая пришла звать его к завтраку… Что мы знаем о нем, кроме того, что он был тихоней, но себе на уме? Тихоней, у которого в подвале обнаружили чуть ли не цех по выплавке золотых слитков.

Более двадцати лет отработал он на купца Карнаухова в пароходной компании «Восход». После того как Карнаухов разорился и умер Корней Кретов, уволен Никодимом, долго не мог найти себе место, но был подобран Анфисой, давней своей любовницей, и устроен ею, правда, против воли отца, на завод. Здесь он нашел золотую жилу. То ли сам догадался, то ли кто надоумил, но он стал скупать у старателей золото и переплавлять его в слитки. Как показала проверка казенной золотоприемной кассы, он сдал по осени и в начале зимы четыре слитка, объяснив, что добыл золото личным старанием.

Это никоим образом не возбранялось, тем более что Семен Петрович пошлину платил исправно и, естественно, в тот момент даже не помышлял, чтобы выдать сданное им золото за древнее. Мысль эта пришла позже, но в голову Столетова или кому-то другому, пока неизвестно. Теперь что касается итогов ревизии. Манипулировать с бухгалтерскими расчетами Столетов стал тоже недавно, где-то с конца февраля.

А первое подметное письмо Никодим Кретов получил пятого марта.