Перед Петровной делаю вид, что ложусь спать и в полной амуниции вылезаю из дома.

С собой я взяла фонарик, перочинный нож, гуделку, перцовый баллончик и надела тяжелые ботинки.

Все это я купила вчера в Москве, куда выбралась вместе с Мариной на «успокоительный» шопинг, как она любила говорить.

Купить-то это все было не сложно, а вот объяснить, зачем мне берцы — сложнее. Но и тут удача не подвела меня, я просто подарила пышное платье какой-то глазеющей на витрины девочке, а в огромный пакет запихнула не стильные покупки.

Так что, выбираясь из дома, я была в полной боевой готовности. У меня был четкий план. Я хотела сделать так, чтобы подонки сели, а для этого мне придется пробраться в дом к Снежане. И самое главное, повиниться перед ней, хотя бы потому, что мне без нее плохо.

Душа не на своем месте.

Направляясь к ней, очень надеюсь — это не из-за снов, что мучают меня последние несколько дней. Об одном цепном псе, который сидит на цепи, обнажает клыки и клацает зубами в мою сторону.

Потом срывается и бежит за мной. Долго-долго, пока я, срывая дыхание, все бегу и бегу. Но как спастись от дикого животного. Зверя. Обученного убивать. Силы быстро исчезали, темный лес не помогал скрыться, и черный пес валил меня на землю. Рычал, капал слюной, и мой крик ужаса был для него песней. Он впился своими клыками мне в шею, разрывал в кровь плоть. Но вместо того, чтобы ощутить боль, страшную, острую, невыносимую, я кончала во сне, просыпаясь вся в полу.

Ужасный сон. Странный, дикий. И точно не из-за него мое дыхание сейчас ускоряется, а тело бьет озноб, пока продолжаю трусцой бежать по дорожкам города, постоянно озираясь. Не из-за сна я в каждом прохожем вижу его.

Его. Его. Максим так прочно поселился во мне, что выдрать его, кажется, невозможно даже скальпелем.

Даже мокрые поцелуи и вялые ласки груди Виталиком не помогали. Была мысль заняться с ним сексом, и я знаю, с каким энтузиазмом он бы принял мою идею, но я отмела ее. Не время, я не готова.

Устаю. Уже иду по темным улицам, натянув темную шапочку и капюшон пониже, крепко держу руками баллончик и гудок. Внутренности продолжает сжимать страх, не отпускающий меня с того ужасного дня. Не трястись от каждого шороха не помогает даже яркое городское освещение, наоборот, слишком много теней. Тем более, что этот район уже не был столь благополучным. Такой хороший среднячок для семей шахтеров и других рабочих.

Лоскутовы были одной из них и жили в таком же, как и все, двухэтажном доме, оббитым белыми панелями, с крошечным клочком земли для огорода. Не бывай я тут так часто, точно бы не узнала дом. Обойдя его по периметру, я встала напротив окна на втором этаже, в котором горит желтый свет прикроватной лампы, а за легкой шторкой скрывается женский силуэт на кровати.