Ну, вот зачем… зачем она об этом вспомнила? Наверное, чтобы напомнить себе, что раз уж её родная сестра не поняла, не приняла, не простила то, что, в общем-то, от Бэллы и не зависело, что уж говорить о других? Как скоро она перейдёт в касту неприкасаемых, когда Гройсман узнает правду? Как скоро нежность на его лице сменится лёгкой брезгливостью? На какой секунде он вспомнит, что они трахались без презерватива, и озаботится вопросом, насколько это было безопасно?

Сгорбившись, как старуха, Бэлла вышла из комнаты. Гройсман ходил туда-сюда по гостиной, одной рукой прижав к уху телефон, а другой удерживая её сына. За время, что Бэлла провела в спальне, Ролька с Мотей уже вернулись домой с прогулки.

— Да, это время мне лично подходит, — согласился с Давид с невидимым ей собеседником."

"— Па-па-па… — тараторил в такт Родька. Давид ему улыбнулся, схватил маленький кулачок и прижал к губам. Бэлла пошатнулась, почему-то до нее только сейчас дошло, что под ударом находится не только она, но и Родька! Что будет с ним, когда правда всплывёт наружу? Если это случится… Он же Гройсмана папой зовет!

Бэлла подлетела к Давиду и выхватила сына из его рук.

— Не будем тебе мешать.

— Да я уже всё, — изумился Гройсман, наблюдая за тем, как судорожно конвульсивно сжимаются её пальцы на тельце ребёнка. Не понимая, что с ней происходит, какие демоны ее терзают. Но все же тонко чувствуя, что с ней что-то не так. — Чем займёмся?

— Ничем. Знаешь, я занята. У меня очень важная встреча завтра. Нужно подготовиться.

Это был первый вечер почти за два месяца их романа, который Бэлла захотела провести одна. До этого они старались посвятить друг другу каждую свободную секунду. То время, что Давид проводил на работе, Бэлла откровенно маялась. То и дело глядела на часы, и, казалось, проходила вечность, прежде чем стрелка сдвигалась всего на одно деление.

— Мы могли бы поработать вместе, — нахмурился Гройсман. Он был явно не в восторге от идеи возвращаться домой.

— Нет, я… Это очень ответственная работа. Я не хотела бы отвлекаться.

— Ладно. Но ты позвонишь, если справишься пораньше?

Намёк на то, что он хотел провести ночь вместе, хотел её был весьма прозрачным. И Бэлла тоже этого хотела. Боже, как она этого хотела!.. Может, больше всего на свете. Но потакая своим желаниям, она забывала обо всём. Даже о сыне. И теперь ей предстояло решить, как быть дальше, пока всё не зашло в тупик. Если уже не зашло.

— Па-па! Па-па! — нервируя её ещё больше, орал как резаный Родька.

— Тогда спокойной ночи, — сказал Давид, мазнув по её щеке пальцами. — Пока, сынок!

У Бэллы дёрнулось веко. Давид ушёл. Закрыв за ним дверь, она прислонилась лбом к косяку и со всхлипом втянула воздух.

— А где Давид Ефимыч? Я вскипятила чайку…

— Он ушёл.