— Свят-свят! Что за ироды?! У нас во дворе? Вот прям туточки?!

— Ботинок действительно лучше снять, — напомнил Давид. Может быть, любого другого мужика на его месте такой неласковый прием напряг бы, а его — не особо. Ему было интересно наблюдать за реакциями людей. И уж, конечно, этой конкретной женщины.

— Ах да… — Видно решив, что в обществе домработницы ничего ей не угрожает, Бэлла — имя-то какое! — немного расслабилась. — Мотя, это Давид Ефимович (он и не думал, что она его имя запомнила), а это Мотя — наша палочка-выручалочка.

Давид кивнул и, ткнув пальцем на стоящий в двух шагах пуф, вернул их к теме беседы:

— Так я гляну вашу ногу?

— А вы дохтор, да? — поинтересовалась Мотя со страшным деревенским говором. Давид чуть повернул голову, их взгляды с Бэллой встретились. Удивительно, но его работающее как часы сердце пропустило удар.

— Можно и так сказать.

— Не поверю.

— Почему?

— Никакой доктор не может позволить себе куртку от этого бренда.

И вот тогда она впервые сама его коснулась. Провела по едва заметному логотипу на его парке пальцем. Будто по сенсорной панели, разгоняя сердечный ритм.

— Я действительно врач, — нахмурился Давид, удивлённый своим откликом. Ему было не двадцать, и даже не сорок, чтобы так на кого-нибудь реагировать. Он для этого был слишком циничен и стар. Так какого же чёрта?

— Пойду вымою ручки Родику. У него сегодня еще китайский."

"Китайский? Китайский, блин? Да он ведь и по-русски, кажется, не говорит. Бедный ребёнок. Пока Давид гонял туда-сюда эти мысли, Бэлла опустилась на пуф и попыталась снять ботинок. Дернувшись ей помочь, Давид в последний момент отказался от этой мысли. Уж больно пошло выглядела бы со стороны картинка его коленопреклоненного. К тому же ботинки у Бэллы были на липучках. Из таких вынуть опухшую ногу — раз плюнуть.

— Пфф… — выдохнула Бэлла, отбросила обувь в сторону и потянулась к замку на комбинезоне. Из глубин квартиры до них доносились звуки телевизора, приглушённый голос Моти, заливистый смех Родиона и дивный аромат мяса, с которым даже мощная вытяжка не в силах была совладать. Давид невольно обернулся и сглотнул. Жрать хотелось немилосердно. Он пропустил ужин и теперь расплачивался за это.

— Хм, носок тоже нужно снять.

Он сделал это сам, чтобы не терять времени. Ступни у Бэллы были красивыми и ухоженными, ногти с алым педикюром. Давид осторожно прошёлся пальцами по щиколотке, чувствуя, как женщина каждый раз напрягается в ответ на его касания. Логично было предположить, будто так она реагирует на боль. Но что-то подсказывало Давиду — не все так просто.

— Перелома не вижу. Скорее растяжение. Есть эластичный бинт? Я наложу повязку.