Хотя тут, может, дело было в наметившейся щетине, которая у Давида отрастала с какой-то невероятной скоростью.

Чувствуя, как внутри дрожит каждый нерв, каждая жилочка, Бэлла нерешительно коснулась этой щеки пальцами. Колючая, да… Если он не перестанет об неё тереться, на коже останутся следы. Уж это они много раз проходили.

— Зачем?

— Зачем… — отозвался эхом Давид. — Зачем? Даже не знаю, что на это сказать. Ты-то сама как думаешь?

— Я не знаю.

— Врёшь ты всё. Знаешь. Иначе бы не ждала меня здесь.

— Я тебя не ждала!

— Ага. Именно поэтому из тысяч домов на побережье ты сняла именно мой.

Господи, он что, приехал, чтобы ввязаться с ней в спор?

— Ну и что? Ты против? Я хоть сейчас съеду…

— Я тебе съеду! Я тебе… так съеду… — усмехнулся Гройсман и сжал в кулак руку, что, вероятно должно было её испугать. Но нет. У Бэллы не было сил бояться. И сомневаться — тоже. У неё больше в принципе не было сил.

— Чего ты от меня хочешь?!

— О, на самом деле много чего. Но для начала просто ответь. Себе… Мне не надо. Почему из тысячи мест на земле, куда ты могла убежать, ты выбрала это?

Бэлла задохнулась. Влажный раскалённый воздух наполнил лёгкие тяжестью, но не жизнью. Она хватала его ртом, но один чёрт не могла надышаться."

"«Ответь себе. Мне не надо…»

— Бэлла…

— Я хотела быть поближе к тебе. Хоть так. Ясно? Ты доволен?!

— Очень, — скупо улыбнулся Давид, но было в этой скупой улыбке столько медовой нежности, что Бэлла в ней увязла, как муха. И только зачарованно на него смотрела. — А почему?

— Что — почему?!

— Почему тебе было так важно быть поближе ко мне?

Бэлла открыла и закрыла в бессилии рот.

— Глупый какой-то разговор.

— Ответь. Я уверен, ты достаточно смелая. Ну же, Бэлла. Почему тебе было так важно быть поближе ко мне?

— Потому, что без тебя я умирала! — заорала Бэлла, и даже ей самой это показалось излишне мелодраматичным. Киношным даже. Но что поделать, если она так чувствовала? Если бурлящие внутри эмоции, вскипев, сорвали крышку цивилизованности и вбитых в голову правил о том, как должна себя вести каждая приличная понимающая, всепрощающая и всё умеющая суперженщина. Выпуская наружу живущую в каждой такой суперженщине вздорную хабалистую истеричку, изголодавшуюся по старому доброму скандалу. С битьём посуды и прочими страстями.

Бэлла даже вскочила и оттолкнула сидящего на корточках Гройсмана, от чего тот упал на задницу. Вскочила — и заметалась туда-сюда по песку. И металась так до тех пор, пока он её не остановил, зайдя бесшумно со спины и прижавшись к затылку губами.

— Почему? — повторил Давид. И так он ей надоел со своими вопросами, что Бэлла тихо ответила:

— Потому что я тебя люблю.

На «люблю» голос предательски сорвался.