Музыкант поздоровался с Ходасевичем чрезвычайно сухо, а потом бросал на него искоса опасливые взгляды: рассказал ли тот соседям о его педофильских наклонностях?

Пожаловал на поминки даже былой непримиримый враг из дома напротив – бандитствующий Роман Жучков.

Заглянул унылый Марушкин со своей то ли женой, то ли подругой Ольгой.

Ну, и, разумеется, присутствовала вся семья Бартеневых – Елена, Стас и Иванушка.

Словом, почти все обитатели улицы Чапаева были в сборе – за исключением, естественно, жителей второго сорта – таджиков и бомжей.

И еще – не было Любочки.

Вспоминая, в сколь нетрезвом виде – да еще после жутковатой исповеди – оставил Любу полковник в прошедший понедельник, он слегка обеспокоился ее судьбой. И пока шли последние приготовления к трапезе, он вызвался помочь Елене, которая вдруг вспомнила о хлебе и бросилась на кухню его резать.

– Ой, да там целая история! – махнула рукой новая хозяйка дачного дома. – Вы, наверно, не в курсе, но Любочка запила. И во вторник, когда вы тут геройствовали, ее, говорят, видели никакую – а в среду, когда мы со Стасом в морг ездили, – ее лицо перекосила гримаска, – чтобы отдать туда похоронную одежду и документы на маму забрать, я решила и сюда заехать. Ну, и к Любочке, разумеется, зашла. А она уже совсем доходит. Лежит на кровати, бледная, как смерть, еле дышит… Меня увидела: «Лена, деточка, я так перед тобой виновата, но все равно, помоги мне – может, последний раз: вызови врача, свези меня в больницу…» Вот такие они, алкоголики – только о себе и думают… У меня ведь дел полно – завтра похороны мамы, а мне что, прикажете еще и ею заниматься?!. Но ведь и не бросишь же ее!.. А потом – все это лечение протрезвлением огромных денег стоит, а у меня столько на похороны ушло… Я ей об этом намекнула… Ну, Любочка и говорит: «Денег, – мол, – у меня нет, а вот картины – забирайте! Все забирайте. Пусть ваши будут, потом продадите, расходы на меня точно покроете…» Ох, не знаю я, как насчет расходы покрыть, но пусть кое-что у нас пока повисит…

Валерий Петрович отметил про себя, что Лена – особа хваткая, свое вряд ли упустит. Картины Любочки, без дураков, хорошие, если правильно продать, можно на них и в самом деле неплохо заработать.

И еще стало очевидно, что художница до сих пор не призналась Лене, как погиб ее отец.

Да и признается ли она вообще? Сам Ходасевич твердо решил этой темы не касаться, оставить на совести Любочки. При всей любви полковника к справедливости – не всякая правда должна становиться общим достоянием.

– Ну, что нам было с этой Любочкой делать?.. Договорились со Стасом: я еду в Москву на электричке, а он здесь остается: с Любовью возиться, врачей вызывает, встречает их, ее в клинику отвозит.