Казалось, этот маневр остался совершенно незамеченным Еленой – однако когда муж и сосед вернулись за стол, она постучала ножом по бокалу и зычно сказала:

Стас посмурнел; Василий вообще скислился – зато Ванечка воздел вверх правую руку с рокерской «козой» и воскликнул:

Ближе к вечеру, когда уже начало темнеть, ушел к себе расстроенный Василий и остались только свои, Валерия Петровича позвал покурить в сад Стас.

Первым делом он протянул Ходасевичу конверт:

– Держите. Спасибо. Здесь ваш гонорар – как договаривались. Правда, в долларах по курсу – вас это устроит?

Невооруженным взглядом было видно, как жаль Стасу расставаться с деньгами.

– Стас, у вас же большие траты. Похороны, поминки, да еще Любочка… Мне совершенно не к спеху…

– Берите-берите. Ненавижу быть кому-нибудь должен. Я имею в виду частному лицу. Уж лучше – бездушному банку.

– Вы что, кредит взяли? Перестаньте! Когда-нибудь позже отдадите… Или вообще: считайте, что я работал в память о вашей теще. Она, кстати, была очень неплохим человеком.

– Еще раз повторяю: если я обещал – я выполняю свои обязательства, чего бы мне это ни стоило. Тем более что вас из-за этого расследования чуть не убили. Держите! И хватит об этом!

Он насильно всунул конверт в руку Ходасевича.

Честность взяла верх над жлобством.

Частный сыщик смущенно пробормотал:

– Право, не стоило б… Но все равно: спасибо.

Стас вздохнул с облегчением и закурил. А потом сказал с извинительным в данный момент пафосом:

– Неужели вы не понимаете, что, если бы не вы, Лена так никогда б и не узнала, что случилось с ее матерью? А уж убийц точно ни за что б не нашли!..

Когда совсем стемнело и Лена со Стасом принялись убирать со стола, полковник сказал:

– Если вы не против, я пойду пройдусь.

– Вы остаетесь у нас ночевать, – предупредила его хозяйка. – Я могу постелить вам на веранде, поставим рефлектор, холодно не будет. А хотите – уложу вас в Любочкином доме, у меня ключи, протопим там печку…

Валерий Петрович вспомнил неубранный дом художницы с молчаливыми картинами и молвил:

– Нет уж, лучше на веранде.

Закурив очередную сигарету, он не спеша прошелся по участку, вышел за калитку.

Дневные облака рассеялись. Как и неделю назад, когда они с Ванечкой штурмовали дом Ковригина, луна светила вовсю – правда, теперь она уже пошла на убыль. Однако все равно Валерий Петрович видел в серебристом свете свою черную толстую тень.

А в заброшенном доме, где обитали бомжи, снова в окне теплились неяркие огоньки.

Ходасевич прошел через пролом в заборе, миновал кучу мусора, которая стала еще больше, и вошел в полуразрушенный дом. Осторожно поднялся на второй этаж по хлипким ступенькам.