От Муганя стали поступать известия о подготовке военного похода против Новгородского княжества. Наконец Мугань сообщил: войска выступят в первых числах июня. Сварун тотчас начал собираться на родину.

Накануне дня отъезда, рано утром, в дверь раздался условный стук. Это был Чегиртке. Сварун снял крючок. Тотчас в комнату ворвались хазарские стражники, схватили его и кинули на пол. Начальник стражи, здоровенный хазарин, по-хозяйски уселся в кресло и стал задавать вопросы:

– Купец из Новгорода?

– Да. Сваруном меня звать.

– Знаю. Мы за тобой давно следим. Торговлей ты для вида занимаешься, а главное твое дело – выведывание замыслов великого кагана. Сведения передаешь новгородскому князю.

– Я приехал с товаром в Итиль, но мной овладела болезнь, и всю зиму я провалялся в постели. Ничем не интересовался, ничего не выведывал. У меня сил на это не было.

– Знаем про все твои болезни! Нам известно, через кого ты получал секретные сведения. Этот человек у нас в руках, и он нам все рассказал!

«Значит, Чегиртке схвачен и меня выдал, – лихорадочно соображал Сварун. – Но сына бека они тронуть не посмеют. Пока не посмеют! Но если я заговорю, ему несдобровать. Доложат беку, бек ему руки окоротит. Он это понимает и должен меня спасти. Вот только как подать ему весточку из тюрьмы?.. Ничего, ничего, главное – спокойствие. Посижу в камере, огляжусь, подкуплю кого-нибудь из охранников…»

Между тем стражники в комнате перевернули все вверх дном, доложили начальнику, что ничего ценного не найдено.

– А ему ничего и не надо, – пошутил вдруг начальник стражи. – Мы его сейчас отведем на главную площадь, и палач отрубит голову.

«Неужели сегодня меня казнят? – похолодело все внутри у Сваруна. Хоть и стар был уже, но умирать не хотелось, а выхода из создавшегося положения он не видел. – Умру и даже не успею предупредить Рюрика о нападении хазар…»

Его вытолкали из дома и повели по улице. По тому, какую дорогу выбрал начальник стражи, он понял, что его ведут на центральную площадь, где стоял помост для казни. Сварун видел его неоднократно, но никак не предполагал, что ему когда-то придется взойти на него и положить голову на плаху. Он почувствовал, как внутри, где находился желудок, стало подсасывать, будто от голода, а потом все его тело охватила противная мелкая дрожь, мысли начали путаться, и все назойливо лез один и тот же вопрос: «Почему я должен умереть? Почему именно я, а не кто-нибудь другой?..»

Вдруг впереди послышался какой-то странный шум, какафония звуков, и появилась необыкновенно красочная процессия. По улице скакали всадники, громко крича: «Великий каган! Великий каган! Падите все! Падите лицом вниз!».

Сварун знал, что три раза в год каган проезжал по улицам Итиля.