Сварун раскусил его с первого взгляда. Такой при случае мать родную продаст. Конечно, на этого бездельника ему придется потратиться, но и он, Сварун, вытянет из него все без остатка!

– И чем же может удивить меня новгородский купец? – спросил Мугань, оглядывая чисто прибранную, с побеленными стенами комнату, где жил Сварун. В помещении они были одни.

Сварун молча выложил перед ним ворох драгоценных мехов. У сына бея разбежались глаза.

– И что требуется от меня? – сглотнув слюну, спросил он.

– Немного, – просто ответил Сварун. – Будешь извещать меня о военных намерениях отца. Куда он намерен будет направляться в поход, против кого станет собирать войско.

– А ты представляешь себе, что за такое предложение тебя вздернут на первой же виселице?

– Конечно, но ты не донесешь на меня.

– Почему ты так уверен?

– Очень просто. Тогда ты не получишь ничего из моего состояния. Я тебе показал только самую малую толику, а оно, поверь мне, немалое!

– По закону Хазарии, конфискованное имущество преступника переходит в руки властителя!

– Да, в руки твоего отца, но не тебе. К тому же я не так глуп, как тебе представляется. У меня нет ничего, кроме того, что лежит на столе. Абсолютно ничего! Все остальное записано на другие имена и недоступно хазарскому правосудию!

Мугань присел на скамейку. Он вдруг вспотел, но даже не пытался вытереть лицо. Дрожащими руками погладил меха, некоторое время помолчал, потом произнес глуховатым голосом:

– Хорошо, я согласен. Какие твои условия?

Сварун с облегчением откинулся на спинку кресла. Ответил:

– За каждое известие я плачу немедленно. В зависимости от важности сообщения. Станешь посылать ко мне доверенного человека, с ним я буду отправлять оплату. А сейчас вручаю эти меха как залог нашего дальнейшего сотрудничества.

Потянулись однообразные дни. Сварун для вида приторговывал на базаре, но главным было поддержание связей с Муганем. Они осуществлялись через Чегиртке, веселого, беззаботного, но смышленого парня, который слово в слово пересказывал важные сведения из дворца, сообщенные ему его господином, Муганем. Несмотря на большие расходы, Сварун был доволен. Теперь он знал каждое движение мысли бека, его планы и намерения.

Но тяжело переносился им местный климат. Мучили песчаные бури. От песка нельзя было нигде спрятаться. Он проникал всюду, каким-то образом просачивался в невидимые щелки, лез в глаза, нос, рот, противно хрустел на зубах. Не лучше оказалась и зима – бесснежная, с частыми оттепелями. На улицах был постоянный гололед, свирепый ветер сбивал с ног, резал лицо, выматывал душу.

Полегче стало с наступлением весны. Яркое солнце вселило силы и радость в старческое сердце Сваруна, уверенность в скорое окончание начатого дела.