Но как только я добралась до белоснежных камней – обломков стен, то поняла, что придётся карабкаться вверх и быстро. Ноги болели после ночи, проведённой на холодной земле. Рук я просто не чувствовала. Только дикое желание дышать и сохранить свою душу заставляло меня двигаться.

Мне бы смириться с судьбой… Но бросить весло я не смогла.

Жить хотелось как никогда до этого.

Зарычав, словно раненый зверь, я лихорадочно соображала, что делать. Оторвав от линялого старенького протёртого подола платья полосу ткани, привязала, как смогла весло к руке.

Это было ужасно неудобно, но я карабкалась по руинам с ним.

Поставив ногу на очередной уступ, подтянулась вверх. Потом ещё выше. Цепляясь на выемки, я забиралась на крышу. Очередной рывок и моя стопа соскользнула. Не удержавшись, я поехала вниз.

Паника. Я вообще перестала соображать, что делаю.

Голова словно отключилась. Ухватившись рукой за прогнившую деревянную балку, остановила падение. Пальцы обожгло болью. Ударившись подбородком об выступ, клацнула зубами, прикусывая язык.

Перед глазами расплылись красные круги. Дезориентированная, я даже вдох не могла сделать. Словно забыла, как дышать.

Но время, оно уходило.

Рвано выдохнув, зажмурилась и спустя пару мгновений снова полезла наверх.

Куда? Сама не понимала.

И главное, зачем?

Кто меня здесь искать будет?

Была одна надежда, что мёртвые потеряют меня из виду.

Обернувшись, я заметила, как неупокоенные медленно вылезают из воды.

Их оказалось куда больше, чем мне думалось.

Глава 19

С трудом забравшись на верхние перекладины, на которых некогда держалась обрушившаяся крыша, озиралась.

Голые деревья с почерневшими, покрытыми зелёными водорослями и мхом стволами. Скрюченные, изогнутые под нелепыми углами ветви опускались до самой воды. Подо мной покоились частично вросшие в илистую вязкую землю белые камни-блоки.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то хотя бы вскользь упоминал старый разрушенный храм.

Чтобы хоть одна живая душа видела его.

Неужели никто ни разу не прибивался к этому берегу, остров-то приметный. Большой."

"Дымно-синий туман скрывал от меня часть суши. Что там – я не понимала. Но сердце кололо предчувствие.

Нет!

Скорее отчётливое понимание, что мне всё здесь не ново.

Древний храм пугал до дрожи. До одури. Закрывая глаза, я будто слышала песнопения и стоны агонии. Треск костров. Крики воронья."