И от понимания того, в чьих объятьях я лежала, мне стало дурно. Пожиратели питаются чужим светом, поглощают магию, вытягивая её из души своей жертвы.

Неужели он такой?

А Верховная? Разве могла она не понять, кого ведёт в храм. Наверное, могла, ведь в тот момент, когда его высадили из лодки, ошейник ярко пылал, наполненный магией подчинения.

Что она задумала? Древняя падаль. Чувство вседозволенности в ней взыграло, совсем забыла, что такое страх.

Не зря мне казалось странным, что такой мощный мужчина и вдруг был пленён женщинами.

Поддался!

Иного ответа у меня не было.

– Зачем ты пришёл в этот храм? – беззвучно шепнула я. – Что забыл в этих проклятых туманных землях?

Глава 18

Из недолгих раздумий меня вывел лёгкий всплеск.

Моргнув, я всмотрелась в зеркальную водную гладь. Может, крупная рыба какая, так хоть с каким-никаким уловом вернусь. Но вспомнив, как тащила последнего чешуйчатого гиганта, содрогнулась и растёрла ноющие ладони. Многочисленные порезы на них хоть и зарубцевались, но всё равно страшно щипали.

Вновь громкий всплеск, только уже ближе.

Подобравшись, я опустила руку и схватила весло.

Над поваленными деревьями промелькнула безмолвная серая тень.

Не к добру это!

Что-то мягко ударилось об рыбацкую лодку. Один раз, второй…

Может, деревяшка какая незаметно подплыла.

Несмотря на эту мысль, руки мои задрожали сильнее. Удерживая весло, я осторожно придвинулась к тому борту, за которым раздавались мягкие удары и, слегка перегнувшись, посмотрела на воду. Она глядела на меня в ответ мутными затянутыми мёртвой пеленой глазами утопленника.

Живого утопленника.

Мертвяк разинул рот и высунул почерневший разбухший язык.

Сидя в оцепенении, я не понимала, что мне делать и как заставить себя пошевелиться. Тело окоченело, и я впала в ступор.

Ходячий мертвец поднял руки и вцепился в борт лодки.

С диким ужасом я разглядывала посиневшие пальцы, с которых белыми лоскутами свисала кожа. Высунув из воды голову, умертвие зарычало. Этот звук сопровождался бульканьем выходящей из его пасти мутной грязной жидкости.

Это и привело меня в чувства.

Неуклюже соскочив с банки, я размахнулась коротким веслом и ударила утопленника по бледным пальцам.

Раз, другой, третий.

Но неупокоенный, казалось, не замечал этого, подтягиваясь, он пытался забраться в лодку. Я даже не соображала мужчина передо мной или женщина. Отчего-то сейчас меня занимал именно этот вопрос. Судя по тряпке, что свешивалась с разбухших безобразных плеч, всё же женщина. Слипшиеся волосы на голове частично отсутствовали, оголяя череп."

"Ударив покойницу снова, случайно задела её лицо. Кожа тут же слезла пластом, обнажая мышцы. Дёрнувшись от омерзения, я поняла, что делаю не так: размахнувшись, что есть сил ударила веслом по голове мертвяка.