"Виктор Мясников

Черный Паук

В августе темнеет довольно рано, это вам не июнь. На длинном железном прилавке уличного рынка загораются разнокалиберные батареечные фонари, лампочки на пеpекpученных электpошнурах, спущенных из окон, и просто свечи в стеклянных банках. Ночные бабушки наперебой предлагают прохожим свои немудрящие товары. Продуктовые магазины закрываются, наступает их час.

В ночную смену старух пасет рэкетирская бригада Белого. У него четверо бойцов: Ливер, Хром, Фюрер и Фредик. Сейчас они рассредоточились вдоль прилавка, каждый у своего сектора, считают старух, смотрят, что за товар, какие новые торговки появились, и сразу разводят разругавшихся из-за места. Рынок тесноват, а муниципалитет и в ус не дует, не пристраивает дополнительные торговые места. А между тем тоpговок прибавляется, начинают уже тарные ящики ставить, кому нормального места за прилавком не хватило.

Сегодня предстоял трудный вечер. Чума распорядился повысить налог сразу втрое – с полтинника до ста пятидесяти. Тетки, понятно, хайлать начнут, придется резко успокаивать. А то ещё менты на крик припрутся, могут возникнуть проблемы. Временные, конечно, но все равно неприятности и убытки. Попозже и сам Чума должен подъехать, понаблюдать, как дело движется.

Торговля пока ещё хило идет, часов с одиннадцати начнется, когда народ спохватится, что закусывать нечем. Выпивки-то сейчас на каждом углу – в любом киоске хоть по ноздри залейся, не восемьдесят пятый год, ""гоpбачевская засуха"" давно закончилась, а колбасу или, скажем, булку хлеба в это вpемя только у бабушек и купишь. Цена, понятно, против дневной раза в полтора-два круче будет, но тут уж вольному воля.

Белый стоит с краю, вне конуса света уличного фонаря, словно посторонний. Он никогда не подходит к прилавкам, может даже уехать на всю ночь, лишь бы бригада следила за порядком. В десятке метров у стены дома припаркована его красная ""восьмерка"". Чуть слышно фырча движком, прямо через газон к ней подрулила ""девятка"" цвета ""мокрый асфальт"" с тонированными стеклами, встала и словно растворилась в сумерках. Чума прикатил, пора начинать. Белый сделал отмашку, и его бойцы пошли вдоль своих секторов прилавка, объявляя теткам и бабкам, что с сегодняшнего вечера с них катит по тридцатнику, сейчас кассир придет, готовьте капусту.

Тут же поднялся невообразимый гвалт, как и ожидалось. Белый вразвалку подошел к ""девятке"", пожал вялую руку, высунутую в боковое окно, пригнулся, опершись рукой на крышу, ожидая указаний. Чума не торопился, курил в темном салоне длинную сигарету, слушая доносившийся даже сюда шум. Рядом с ним за рулем сидел Джон, сзади ещё кто-то, похоже, Пятак и Мэйсон.

– Чего ждем? – подал наконец голос Чума.