В руках у нее был пакет перезрелых яблок и ревеня.

– Получится дивный десерт, – сказала она, поставив пакет перед Чарли и целуя его в кудлатую голову.

Эми Бон служила в зеленной лавочке, так что в доме номер девять фрукты и овощи не переводились.

Чарли отодвинулся от переспелых, попахивающих фруктов.

– Мам, а ты забрала мое фото? – спросил он.

Эми Бон покопалась в сумке, вытащила большой оранжевый конверт и положила его рядом с тарелкой сына.

Чарли открыл конверт и извлек… нет, это был не Спринтер-Боб. Ничего общего со Спринтером – Бобом.

И вот тут-то в кухню вплыла бабушка Бон. Она застыла в дверях, поправила воротничок, белоснежную прическу, разгладила строгую черную юбку. Вид у бабушки Бон был такой, точно она собиралась выполнить главную миссию своей жизни.

На фотографии, которую Чарли вытащил из конверта, был мужчина с маленьким ребенком на руках. Мужчина сидел на стуле с высокой спинкой. Лицо у него было длинное и скорбное, волосы – редкие и седые, а костюм – помятый и черный. Из-за толстых стекол очков казалось, будто взгляд у него какой-то стеклянный и отсутствующий.

Чарли все смотрел и смотрел на фотографию: он никак не мог убрать ее в конверт – глаза как приклеились к портрету. Голова у мальчика закружилась, а в ушах начались загадочные шумы – вроде того свиста, шуршания и бормотания, которые раздаются, когда пытаешься поймать по радио какую-то определенную станцию.

– Ой, – сказал Чарли. – Это… что? – Его собственный голос раздавался издалека, как будто сквозь толщу тумана.

– Что-то не так, Чарли? – насторожилась мама.

– Что происходит? – очутилась рядом бабушка Бон. – Мне звонила тетя Юстасия. Ее опять посетило Предчувствие. В конце-то концов, ты настоящий Юбим или нет?

Мейзи покосилась на бабушку Бон. Чарли изо всех сил тряс головой и ковырял в ухе. Только бы этот невыносимый шум пропал! Ему пришлось чуть ли не кричать, чтобы расслышать самого себя:

– В фотографии перепутали снимки! Где Спринтер-Боб?

– Сынок, не надо так шуметь. – Мама перегнулась через его плечо и посмотрела на фото. – Да-а, уж это точно не пес.

– Ой-ой-ой, – заныл Чарли, но тут бормочущие голоса внезапно пробились сквозь свист и гул и зазвучали совсем отчетливо.

Сначала заговорил женский голос, тихий и незнакомый:

Возражавший голос определенно принадлежал мужчине.

– Кто сказал что? – удивилась она.

– Здесь есть мужчина? – спросил Чарли. Мейзи хихикнула:

В плечо мальчику когтями впились чьи-то пальцы. Над ним нависала бабушка Бон.

– Живо говори, что именно ты слышал, – потребовала она.

– Голоса, – выдавил Чарли. – Наверно, глупость, но… они вроде как раздавались вот из этой фотографии.

Бабушка Бон кивнула:

– И что они говорили?

– Вы ведете себя нелепо, мадам Бон! – вмешалась Мейзи.