Ясное дело, никаких мер против каштана никто из обитателей номера девять не предпринимал. Жильцы ограничивались сетованиями и жалобами. Уж такое это было семейство. Точнее, уж такие это были семейства.

Чарли взбежал на крыльцо. Дерево вздохнуло и уронило ему на голову несколько каштанов. По счастью, густая пружинистая шевелюра Чарли смягчила удар. Какая-то польза от шевелюры все-таки есть, хотя и небольшая. Взрослые постоянно говорили Чарли, чтобы он привел себя в порядок и причесался, а попробуй причешись, если у тебя волосы как колючий куст.

– Бабушки, я пришел! – крикнул Чарли из прихожей.

Бабушек в доме номер девять было две: бабушка Джонс, мама Чарлиной мамы, и бабушка Бон – мать его папы. Бабушка Джонс была кругленькая, жизнерадостная и все время командовала. Бабушка Бон подавала голос, только когда была чем-то недовольна. Она почти не улыбалась, и рассмешить ее было невозможно. Волосы у нее были седые, густые, и носила она строгие длинные платья мрачных цветов – черные, коричневые и серые. Ничего яркого, в отличие от Мейзи, которая обожала розовый цвет. Второй бабушке, Джонс, нравилось, чтобы ее называли Мейзи. А вот к бабушке Бон Чарли в жизни бы не посмел обратиться по имени (ее звали Гризелда). Бабушка Бон любила напоминать всем и каждому, что в девичестве она носила фамилию Юбим. А Юбимы считались семьей родовитой, и у них чуть ли не в каждом поколении было полным-полно всяких артистических личностей, а также удивительных талантов – гипнотизеров, ясновидцев и колдунов.

Чарли знал, что своей обыкновенностью разочаровал бабушку Бон до глубины души.

И что гораздо хуже (с точки зрения бабушки Бон), ему нравилось, что он обычный мальчик.

Когда Чарли приходил из школы, его всегда встречала Мейзи: звонко чмокала в щеку и тут же сажала за стол, где уже стояла полная тарелка чего-нибудь вкусного. Сегодня на лбу у Мейзи красовалась шишка. «Это все несносный каштан!» – объяснила она.

Бабушка Бон всегда сидела к кресле-качалке у плиты и наводила на что-нибудь критику – то бранила Мейзину стряпню, то негодовала, что Чарли лохматый. Но сегодня качалка пустовала. И это была первая неожиданность.

В субботу Бенджамину исполнялось десять, и Чарли решил подарить приятелю самодельную открытку вместо покупной. Для открытки он сфотографировал пса Бенджамина, Спринтера-Боба, с улыбкой во весь рот – точнее, с зубастым оскалом во всю пасть. Зубы у Спринтера-Боба были длинные и желтые.

Чарли попросил маму отнести фотографию в «Фотомиг», чтобы ее увеличили. На открытку он решил наклеить облачко – над головой у пса, – а в облачке написать «С днем рождения, Бенджамин!».

Вот-вот должна была произойти вторая неожиданность.

В начале пятого дверь распахнулась и вошла мама Чарли.