В том числе нескольких «птиц» о-очень высокого полета! Очевидно, закулисные хозяева «свободной прессы» благоразумно решили – если уж получили по башке своей собственной, старательно изготовленной дубиной, то лучше сделать вид, будто вовсе ничего не произошло.

По российскому телевидению в программе новостей показали останки лагеря Капустина-Мясоруба и торжественно сообщили: «В результате тщательно спланированной и подготовленной спецоперации уничтожено крупное бандформирование общей численностью до пятидесяти (?!) человек. Среди ликвидированных такие одиозные фигуры, как…»

(Далее зачитали целиком составленную мною ведомость на выдачу аванса. Не упомянув, правда, о деньгах и о персоне «казначея». – Д.К.) На этом официальная часть закончилась. А неофициальная… В Конторе нам с Сибирцевым пели дифирамбы, слагали о нас легенды и ставили в пример молодым курсантам школы ФСБ. Обещанные звезды Героев, разумеется, вручили. Мне лично в руки, от имени Президента. (Сменил-таки гнев на милость.) А Костину – заплаканной, убитой горем вдове… После гибели мужа Алла действительно в корне изменилась. Она полностью раскаялась, бросила пить, блудить, хамить, злобствовать. Вновь полюбила сына с дочерью и относится к ним с трепетной, подлинно материнской заботой. Кроме того, Алла ходит в церковь на каждую службу. Подолгу исповедуется, припоминая все совершенные в жизни гадости, и искренне рыдает у иконы Богородицы. Секретарша Рябова, капитан Клавдия Богатырева, взяла над вдовой шефство. (Клава-то, как выяснилось, наполовину молдаванка, и их с Сибирцевой матери какие-то там родственницы.) Алла много раз выражала желание повидаться со мной, узнать о последних минутах жизни любимого супруга, но я упорно уклонялся от встреч с ней и делал вид, будто не замечаю частых намеков Клавы, с которой, как вам известно, нас связывали не только служебные отношения. Потом я получил от начальства долгожданный отпуск, отключил мобильный телефон, на городской поставил автоответчик и большую часть времени проводил далеко за городом. Но не на многолюдных песчаных пляжах областных водохранилищ, а на берегу тихой, мало кому известной лесной речки в 60 километрах от Н-ска. Возвращался я оттуда ближе к полуночи и, таким образом, полностью самоизолировался от сослуживцев.

Тогда Клавдия решила применить женскую хитрость и через автоответчик назначила мне свидание. Типа – жутко соскучилась. Во всех отношениях!

Я почуял подвох, но все-таки пришел. Сам толком не зная, зачем.

Встреча состоялась на открытой веранде небольшого кафе в северной части города. (Наша красавица проживала в квартале отсюда и, похоже, собиралась пригласить меня к себе. После беседы «о бедной Аллочке»…)

В небе сгущались свинцовые тучи.