«Неужели и эти пропали? Зря я их припугнул судом. Могут с перепугу сбежать!» – не без тревоги думал Борейко.

Наконец разводящий вернулся снова ни с чем.

– Снег замёл все следы, ничего и с фонарями не видать, – доложил он.

– Придётся срочно сообщить об исчезновении часового дежурному по караулам, – решил Борейко и сел писать донесение о чрезвычайном происшествии.

Телефон всё ещё не действовал. Донесение было отправлено в штаб крепости с нарочным. Только перед рассветом на форт прибыл дежурный по караулам, и вновь начались розыски пропавшего часового.

– Не иначе как сбежал, стервец, захватив оружие, – высказал предположение дежурный по караулам.

– Это надо ещё доказать! – возразил Борейко. – Возможно, его подстерегли и убили контрабандисты. Они охотятся за нашими винтовками, а труп с камнем на шее кинули в море. Я два раза подавал рапорт командующему артиллерии с просьбой усилить пост номер шестнадцать, но комендант крепости отказал в этом. Вот и результат налицо.

– Да, неприятная для всех история! Попадет и Суетнёву и нам с вами, – согласился дежурный по караулам.

– Мы-то как раз ни при чём! – спокойно заметил штабс-капитан. – Суетнёв поддержал моё предложение, Фирсов тоже, а комендант его отклонил, да ещё с издевательской резолюцией: «Нельзя быть столь трусливым, как командир артиллерии и его офицеры». И получилось, что «храбрый» Шредер сам оказался в дураках.

В восемь часов утра, как всегда, при штабе крепости произошла смена караула, и Борейко направился с докладом к Фирсову.

Вскоре в штабе появился Саблин. Поздоровавшись с Фирсовым, ротмистр протянул папку с бумагами для подписи.

– Я сейчас отправлю на вокзал арестантов, вызванных в Петербург для пересмотра их дела. Прошу подписать командировочные удостоверения на жандарма Голубенко, надзирателя Гордеева и его жену. Они будут сопровождать арестантов. Вот аттестаты на все виды довольствия на арестантов и на конвой. А это – характеристика на Гордеева, – докладывал Саблин.

– Разве он не вернётся обратно? – спросил Фирсов.

– Хочет устроиться надзирателем в Москве или Питере, – пояснил ротмистр.

Фирсов внимательно прочитал отзыв, составленный начальником жандармской команды. В характеристике говорилось следующее:

«Тюремный надзиратель Гордеев Е. П. проявил на службе большое старание и исполнительность. С заключёнными был всегда строг и требователен. Не допускал никаких поблажек. Служил примером для остальных сотрудников крепостного жандармского управления. Достоин занимать должность старшего тюремного надзирателя».

– Подписываю под вашу ответственность, ротмистр. Я совершенно не знаю этого человека, – предупредил Фирсов.

– Охотно беру всю ответственность на себя, господин полковник, – сказал Саблин.