Что ж, увидимся, когда ты выйдешь. Уверен, ты сможешь выкроить время между сожжением мира и возвращением в тюрьму, чтобы угостить старика выпивкой.

— Мне нужно свести счеты. Я найду тебя после.

Артур нахмурился.

— Почему я сомневаюсь, что это произойдет?

Она не изменилась за семь лет. Все тот же стол у окна – тот самый, за которым мой брат нанес смертельный удар по моему рассудку.

Он вонзил в меня нож и оставил умирать. Словно грузовик сбил меня на перекрестке, и я лежал на дороге, истекая кровью. Я застрял в этом моменте и не знал, как вернуться в реальность. Я не лгал старине Артуру. Мне больше не было дела до окружающего мира. Я не был заинтересован в том, чтобы начинать все сначала или открывать новую страницу, о чем мне твердили здешние психотерапевты. Если бы они могли заглянуть в мою голову, то никогда бы не выпустили меня на волю.

Я планировал наблюдать, как горит мир, и греться в пламени.

Меня ждал ад, и я, черт возьми, не мог дождаться возвращения домой.

Вернувшись в камеру, я добавил подарок Артура в свою драгоценную коллекцию. Все книги в мягких обложках на маленькой полке я перечитывал бесчисленное количество раз. Каждое слово врезалось мне в память. Иногда герои книг казались мне более реальными, чем люди, которых я когда-то знал. Кроме нее. Она всегда будет для меня самым живым существом, даже если теперь она всего лишь призрак.

Я поднял взгляд на потолок, где были приклеены несколько вещей. Мои сокровища, если это слово было применимо к столь скудной коллекции.

Фотография Молли Черновой, моей невестки, с двумя маленькими детьми. Мой внушительный брат стоял позади них, его рука лежала на плече Молли. Они были единственной оставшейся у меня семьей в этом мире.

Затем черно-белая газетная вырезка. Из некролога. Я не потрудился оставить слова под фотографией. Антонио Де Санктис не смог бы написать некролог для своей дочери, даже если бы от этого зависела его собственная жизнь. Он никогда не знал ее. Никогда не заботился о том, чтобы попробовать узнать.

Качество снимка было ужасным. Он был слишком зернистым, чтобы его можно было разобрать, если только не расфокусировать глаза. На фото она не улыбалась, а просто смотрела сквозь объектив камеры, прямо на меня. Каждую ночь я часами смотрел в ответ, позволяя своему разуму блуждать по коридорам прошлого.

Ее смерть лишила меня тех крох здравомыслия, которые у меня еще оставались. В тот момент все перестало иметь смысл и уже не вернулось в нормальное русло.

Я хотел покончить с ней. И скоро я так и сделаю.

Сначала, мне нужно было свести счеты.

Вначале я отомщу. Это было единственное, что приносило мне хоть какое-то успокоение.

Я научился жить с бурей внутри себя. А люди научились бояться ее, что довольно разумно.