Пустота в душе поглотила Димкины обидные слова, как будто их и не было. Или бессонная ночь сказывалась?

Качели наших отношений с Иваном сделали рывок вниз. До чего знакомое состояние. Но на сей раз я окажусь в полном одиночестве. Если сын обозвал Медузой Горгоной, то, что мне выдадут Лидуся, Никита? Поддержки ждать неоткуда.

Однако я не чувствовала себя виноватой. Или чувствовала? А Иван? Он, что? Агнец божий? Сейчас он не только от меня сбежал, но и от сына. Нет, если по Гамбургскому счету, хороши мы оба. И как он, мужик, не смог понять моего, такого естественного стремления сохранить свободу? Слишком дорого она мне досталась для того, чтобы проститься с ней по первому требованию пусть даже Ивана. То, что дорого достается, дорого и ценится. Иван и представить себе не в состоянии мои ощущения. Выйти за него — значит опять стать зависимой, опять бояться… Чего? Да всего. Неосторожного слова или жеста. Непонимания. И бояться потерять Ивана. Пока он не со мной, мне бояться нечего…

Я ничего не решила, ни к чему не пришла. Просто проживала день за днем, как во сне. Димка на меня злился. Меня это мало трогало. Фонарный столб чувствует больше, чем я ощущала в те дни. Опять замаячил рядом Котов со своим дурацким планом. Татьяна пыталась узнать, в чем дело, поддержать, утешить. Я видела их, как сквозь пыльное стекло. Видела, как шевелятся их губы. Но смысл их слов не доходил до моего разума, до моего сердца.

Димка постепенно перестал злиться. И теперь смотрел на меня с некоторой опаской, как бы не понимая, что происходит. Он каждый день уходил к Лукиным и возвращался домой только ночевать. Ничего ему не говорила. Он достаточно вырос, имеет право выбора. Я проиграла Ивану сына. Что ж. Проигрывать тоже надо уметь. И я училась этому тяжелому искусству. Димку мое поведение, скорее всего, задевало. Он ждал каких-то разборок. Так и не дождался. Однажды не утерпел, спросил:

— Ты не против, что я у Лукиных все время?

Мне не хотелось говорить на эту тему. Вот о погоде можно. Или там о ценах на шмотки. Вру. Мне вообще не хотелось говорить с Димкой. Поэтому сделала единственно возможное. Достала учебники, методички, тетради и села готовиться к урокам. Отгородилась от сына, от своих и его проблем. Димка, обижено сопя, пошел в прихожую. Одевался. Опять уходил к Ивану. Но почему-то не слишком торопился. Вдруг вернулся.

Я подняла голову от учебников. Посмотрела на сына внимательно. Димка выглядел растерянным.

— Тебе что? Уже никто не нужен? Да? И я не нужен?

Постаралась объяснить ему, как взрослому:

— Дима… У меня сейчас нелегкий период… И лучше меня не трогать. Пока лучше не трогать… Иди куда шел…

Он подчинился. Но не сделал и трех шагов. Вернулся. Сел передо мной. Прямо на пол. Обхватил руками колени.