Тратить их на какую-то Хвостову? Еще чего! Напоследок Хвостова обняла меня за плечи и развернулась к толпе, гордо поглядывая по сторонам: все ли видят, что она лучший друг одного из защитников Белого дома? Едва Хвостова отошла, я негромко поделилась с Саней:

— Ей-богу, с трудом удержалась, чтоб не ударить ее.

— А кто это? — тут же встряла Анюта.

— Ты не поверишь, — хмыкнула ей в ответ. — Это наш парторг. Да еще сталинской ориентации.

То ли ребята слишком устали, то ли нервы у всех были на пределе, но после десятисекундного молчания сотня грохнула дружным хохотом. Гоготали до истерики. Никак не могли успокоиться. Володя даже прикрикнул. Дескать, на вас сейчас весь мир смотрит, а вы не способны элементарную дисциплину соблюсти. И правда, везде сновали иностранцы с теле- и видеокамерами, нацеливая на нас черные глазки своих съемочных аппаратов. Мы немного притихли. Валерка Хренов вытер выступившие от смеха слезы и медленно, сладенько-сладенько проговорил:

— Что же ты, солнышко, сразу нам не сказала. Ай-ай-ай… Нехорошо. С каким ветерком мы бы ее сейчас прокатили!

Сотня снова разразилась истерическим хохотом. Володя больше не кричал на нас. Не мог. Сам досмеялся до слез, до икоты.

В шестом часу вечера мы с Саней с трудом тащились к метро, еле переставляя ноги. Мечтали лишь о горячей ванне и мягкой подушке. Почти у самого метро Саня спросил:

— Слушай, Кать! А тогда у танка точно Иван был?

— Ты его хорошо разглядела? Ты его действительно видела?

Я устало посмотрела на Сашку, на этого Фому-неверующего.

— Я его и сегодня видела. Не веришь? Тогда вон, смотри! Сейчас в метро войдет.

Показала рукой. Саня встрепенулся. Стал смотреть в нужном направлении. Иван в этот момент как раз обернулся, прощался с кем-то. Не разглядеть его было невозможно. Саня развел руками, признавая мою правоту. Жалостливо посмотрел мне в лицо.

— Хочешь, я его догоню?

— Не надо. Едем-ка лучше домой, спать.

— Видеть его с собой на одной баррикаде — это гораздо больше, чем просто встреча. Мне хватило с избытком. От перебора я сломаюсь.

Хорошо, когда в такие минуты с тобой не подруга, а друг. Ни одного вопроса, ни одного слова. Саня все понял. Понял и принял, уважая мои чувства. Обнял меня за плечи. Я обхватила его за талию. И так, поддерживая друг друга, мы медленно поковыляли к дверям, за которыми недавно скрылся Иван.

Утром Димка не разговаривал со мной. Смотрел зло и презрительно. Я было сделала попытку «навести мосты». И получила, как оплеуху, гневную тираду:

— Он из-за тебя ушел, да? Я знаю. Из-за тебя. Ты стала, как дедушка. Дед людей ненавидит, и ты туда же. Ты вообще… ты… ты… Ты — Медуза Горгона…

Не выдержал, сорвался. Со слезами на глазах бросился в свою комнату. А Медуза Горгона села за стол пить свой утренний кофе. С сигаретой.