Мне с ним и так приходилось нелегко. Он жаждал африканских страстей, а подобного я не могла дать даже Ивану. И общий язык у нас с Генашей никак не находился. Мы были настроены на разные волны. Не понимали друг друга в элементарном. А уж делиться с ним такими вещами? Упаси, Бог! Впрочем, я изо всех сил старалась быть ему хорошей женой. Старалась подладиться под его образ жизни, под его образ мыслей, хотя испытывала из-за этого омерзение к самой себе. Никогда не противоречила. Легко уступала самым дурацким требованиям. Почему не могла так вести себя с Иваном? Тогда у нас все срослось бы.

Но не могла. А с Генашей — пожалуйста. Как прикажете. По его требованию взяла в институте академический отпуск с расчетом впоследствии перевестись на вечернее отделение. Дома из последних сил готовила, убирала, стирала, гладила. Каждый день Генаша получал чистое белье и рубашку. Спасибо бабуле. Я бы не справилась, если бы не она. Помогала мне и за Димкой ухаживать, и за мужем. А ведь у нас был еще больной дедушка!

Бедный дедуля! Вместо отдыха по ночам он первый полз на Димкин крик. Поднять его из кроватки не мог, до того уже был слаб.

Но тоненьким фальцетом уговаривал:

— Потерпи, сынок, потерпи. Мамка сейчас придет. Вот я тебе песенку спою.

И совал Димке бутылочку с подслащенной водой.

Димка рос и крепчал. Дедушка слабел. Как будто одна жизнь забирала силы у другой. Я не могла на это смотреть. В пух и прах разругалась с бабушкой, мужем и свекровью, но стала оформлять документы в ясли. Сыну исполнился год. Уже проще.

А через два месяца дедушка умер. Нет, сказать, что умер, нельзя. Он тихо угас. Заснул однажды вечером, а утром не проснулся. Лежал с умиротворенным лицом, весь какой-то просветленный.

Бабушка целый день просидела подле его тела, не слыша и не видя ничего. Держала дедушку за руки, что-то еле слышно без остановки говорила ему. Я была бессильна оторвать бабушку от дедули. Смотрела на нее и даже плакать не могла. Слезы застревали в горле. Но примчалась тетя Сима и сумела увести бабушку на кухню.

За тетей Симой ближе к вечеру приехали Никита с Наташкой и мои родители. Все они неслышно перемещались по квартире, говорили тихими монотонными голосами. Как будто опасались разбудить дедушку.

Мы с Генашей, вспотевшие, бестолково метались, принимая в своем доме сразу столько людей.

Свекор со свекровью предпочли остаться в стороне. До похорон они заглянули к нам только раз. И довольно быстро ушли, не предложив своей помощи. Возможно, не хотели мешать? Решили, что помощники и без них найдутся? А может, не посчитали моего дедушку своим родственником… Я не обиделась. Наоборот, восприняла это с облегчением. За прошедший год мы с Генашиными родителями так и не сошлись ближе. Что-то необъяснимое мешало.