Голубятню хочу там устроить. Ну, и видел, как ты сначала на стройку пошла, а потом в овраг. Когда тебя искать начали, то я сразу это вспомнил — и сюда. А уж вопли твои и за версту слышно.

— Ох, и всыплют тебе! — помолчав, добавил он. — По первое число.

Тут только до меня дошло, что я натворила. Всыплют мне действительно… Папа уж постарается наказать пострашней. А кричать будет… Эти соображения стали последней каплей. Я заревела! Да как! В голос!

— Кать! Ну, ты чего? — испугался Иван. — Ну, хватит.

Остановиться было трудно, почти невозможно. Испуг Ивана только подлил масла в огонь. Я что-то выкрикивала сквозь рыдания, захлебываясь собственными слезами. Иван присел рядом, обхватил меня руками и успокаивал, как мог.

— Ну, хватит, Кать! Слышишь? Ну, хватит уже…

Куда там! Истерика набирала обороты. Меня колотило.

Он снял себя свой поношенный школьный пиджак и накинул мне его на плечи. Опять обхватил руками. Испуганно повторял:

Растерялся, значит. Не знал, что со мной делать дальше. И, видимо, от растерянности вдруг как гаркнет:

С испугу я действительно замолкла. Хлопала мокрыми ресницами и икала. Успех окрылил Ивана. Он пришел в себя и уверенно скомандовал:

— Вставай. Пошли домой. А то там все с ума сходят.

Я покорно поднялась, все еще продолжая икать. Иван крепко взял меня за руку.

— А руки?! Как у лягушки лапы! — изумился он. — Ты что, замерзла?

— Ну, и иди в моем пиджаке, — великодушно предложил Иван, тут же небрежно пояснив, — Мне не холодно.

Он плотнее закутал меня в свой пиджак и повел к дому. С ним было не так страшно, как одной. И все равно. Ночь. Ну, не ночь, конечно, поздний вечер. Совершенно незнакомое мне место. И мы. Одни. Маленькие. Дрожащие от холода и страха. Хорошо, что обратная дорога оказалась намного короче и легче. Иван, как выяснилось, места эти уже разведал. Почти до самого дома рассказывал мне про строительство шалаша и плота, задуманное им вместе с отцом.

Мы быстро дошли до нашего дома. И у подъезда обнаружили целую толпу взбудораженных взрослых, что-то громко обсуждавших. Нас сразу заметили.

— А это не она? — спросил кто-то излишне взвинчено.

— Она! Она! — закричала мама и бросилась к нам.

— Забирайте свою… Катерину Алексеевну, — смущенно буркнул Иван и подтолкнул меня к маме, не забыв при этом вернуть себе свой пиджак. Повернулся, чтобы уйти.

Иван оглянулся, посмотрел на моего отца, который уже стоял рядом и крепко держал меня за руку. Посмотрел внимательно. Видимо, что-то не понравилось ему в моем отце. Взгляд его потяжелел. Брови сошлись у переносицы.

— Где нашел, там и нашел! — недружелюбно буркнул Иван и пошел прочь, всем своим видом демонстрируя презрение.

Дома я, конечно, рассказала, где он меня нашел. Врать никогда не умела и не любила. Созналась честно.