— Давайте, Дон, сразу к делу перейдем.

Мафиозо вел себя так, будто происходящее его не заботило, а ведь как искал контакты, как подбирался!

— Вас еще интересуют железы?

— Интересуют, конечно, — кивнул Дон. — И много чего другого интересует. Например, неуемная активность Ротмистрова. Почему он так суетится в последнее время?

Фидель решил раскрыть карты:

— Я отказался на него работать.

— Я соглашусь работать на вас, если вы поможете отбить у него мою дочь, — выпалил Фидель и лишь потом понял, что не стоило этого делать.

Кавказец задумался, вскинул бровь и проговорил:

— Я бы мог сказать — по рукам, завтра будет вам дочь, и вы мне должны. Но уже давно доказано, что выгоднее иметь не раба, а партнера, и я скажу правду. Дочь ваша не так давно покинула мой дом и отправилась к своему приятелю Даниле Астрахану.

Фидель поперхнулся чаем. Дон выждал, пока он откашляется, и продолжил:

— Ротмистров поручил Астрахану задание в обход руководства, а когда дело пошло не по плану, свою вину свалил на него и теперь намерен перебить всех свидетелей, в том числе и вас. Ваше счастье, что вы пошли договариваться ко мне, не к Ротмистрову.

— В безопасности настолько, насколько может быть девушка столь буйного нрава. Она не у Ротмистрова. На данный момент все хорошо, но Ротмистров не успокоится, пока не избавится от свидетелей. Вот ваша основная проблема. У меня есть выходы на нужных людей. Нет гарантии, что получится довести дело до суда и подвинуть Ротмистрова, но мне бы этого хотелось. Тогда-то вы мне и понадобитесь. Я попытаюсь сделать все возможное, в том числе обеспечить вам поддержку за пределами Сектора. — Дон пожал плечами.

Фидель вздохнул. Проблема решена, мир снова приобрел краски, отчетливо проступили озабоченный Сева и задумчивый Модест, подчеркнуто интеллигентный Дон в ослепительно белой рубашке с платиновыми запонками, картины Рубо и Кустодиева, пальмы, мебель красного дерева, две мраморные лестницы, ведущие на второй этаж…

— Когда вернутся мои люди на «УАЗе», мы поедем к ней, и ты сам убедишься. — Дон вполне по-человечески улыбнулся. — Ничего, что я на «ты»? Предлагаю не церемониться.

Распахнулась дверь, и на пороге появился армянин с полными, обвислыми щеками и кукольным ротиком. Было в его внешности что-то бульдожье. Он снял заляпанную грязью куртку, размазал кровь по лбу. Дон, не совладав с собой, вскочил, заговорил на армянском. Фидель не знал этого языка, но по реакции вислощекого — тот дергался, размахивал руками и возмущенно басил на всю комнату — понял: произошло что-то плохое. Сева и Модест напряженно переглядывались.

Дон сначала говорил на повышенных тонах, потом сел, заставил себя принять спокойный вид, лишь вращал перстень на среднем пальце.