– Привязала к нему, – небрежный кивок в сторону насупившегося Ставра, – привязала к дрыгве.

– И что теперь? Нет никакого выхода? – Теперь, когда Алена вспомнила прошлое, вопрос этот был пустым и ненужным. Она и сама знала, каким может быть выход. Выход есть, только вот выбора нет…

– Эй, мать! – Ставр нервно переступил с ноги на ногу. – А что ты говорила про помощь? Говорила же, я помню! А теперь чего молчишь? Это что, я теперь навсегда вот таким останусь? Буду на болоте болтаться с остальными жмуриками, народ пугать?

– Ты не останешься. – Хранительница, Алена все никак не могла привыкнуть, что эта непостижимая женщина – ее бабушка, покачала головой.

– А кто останется? – Матвей обнял Алену за плечи, прижал к себе так крепко, что она спиной чувствовала биение его сердца.

– Выйдите-ка оба, поговорить нам с ней нужно! – велела Хранительница, и ворон грозно взмахнул крыльями, пресекая возражения.

– Алена? – Матвей посмотрел на девушку вопросительно, точно надеялся, что она попросит его остаться.

Она не попросила, лишь виновато улыбнулась.

– Мы тут, поблизости, – буркнул он и разжал объятия. Он разжал, а она, лишившись поддержки, едва не упала. – Ты позови нас, если что.

– Она позовет, – вместо Алены ответила Хранительница и нетерпеливо махнула рукой. – Иди, молодой, это ненадолго.

– Меня Матвеем зовут, – сказал он мрачно.

– Я запомню. – Хранительница кивнула. – Обещаю. А сейчас иди, время на исходе.

Разговор и в самом деле был недолгим. Недолгим, страшным и безысходным.

– …Я говорила Ганне, чтобы она сюда не возвращалась, но, видно, Морочь сильна. Позвала, притянула. Сначала ее, потом тебя. Все повторяется. Она хочет, чтобы все повторилось. – Бабушка замолчала, устало провела ладонью по незрячим глазам.

– А вы? Чего хотите вы? – шепотом спросила Алена.

– А я хочу, чтобы все закончилось, – сказала она и убрала от лица руки. Оно было таким несчастным и таким изможденным, ее лицо, а за морщинами и сединой Алене на секунду почудилась та, другая, молодая, решительная и влюбленная, Ася. – Я к нему хочу.

– К нему, к Алеше. Он ждет, так давно ждет. Ему тяжело здесь, на дрыгве, но он не уходит без меня. – Хранительница с неожиданной силой сжала ее запястье, заговорила быстро-быстро, словно боялась, что ее могут остановить: – Внучка, я знаю, что тебе страшно. Мне тоже страшно, хоть и думала, что отбоялась. За тебя, за себя, за Алешу, за Матвея твоего, но по-другому никак.

– Я понимаю. – Алена крепко зажмурилась, кивнула.

– Если ты не согласишься, я не заставлю. Никто не заставит. Сама должна решиться, сама сделать.

– Я согласна. – Неотвратимость легла на плечи тяжким грузом, впилась в аркан, потянула, прибивая к земле. – Вы только Матвею не говорите, что случится.