И вообще нигде не было. Что с ним стряслось?

– Гавен серьезно его ранил.

Я заметила, как Рэйвен тут же побледнела.

– Ему пришлось остаться в Аваллахе, чтобы дерево излечило его.

Элизьен посмотрела сначала на меня, затем на Рэйвен. После этого ее взгляд упал на блестящий кинжал, который я все еще держала в руках и ни на секунду не выпускала.

– Кажется, тебе предстоит многое нам объяснить, – сказала она. – Но сначала нам надо вернуться в Лейлин.

– А где все? – спросила я.

– Народы со своими ранеными и погибшими покинули поле боя с самого утра. Настало время скорби.

Она свистнула, и ее конь подбежал к ней. Рэйвен залезла на своего, еще раз виновато на меня посмотрев. Она знала, что им с Питером придется передо мной объясниться. Если они нашли способ поделиться тайной друг с другом, могли бы и нам с Колламом о нем рассказать. Я не прощу этого просто так.

Коллам отнес меня в машину. Ферин и Джоэль молча пошли за нами. Они поедут в Лейлин в нашей машине.

Несмотря на боли, я заснула, не успели мы и пару километров проехать. Никто не хотел болтать, и все были погружены в свои мысли. Я была уверена в том, что все думали примерно об одном и том же: об Амии.

Когда я проснулась, я лежала в больничной палате. Все вокруг меня было белым. Я осторожно повернула голову и улыбнулась: рядом со мной лежал Коллам. Он спал, и я прижалась к нему. Даже во сне он обнял меня крепче.

Я еще долго так лежала, прислушиваясь к стуку его сердца. Неужели все действительно закончилось? Неужели нам больше некого бояться? Мне было странно даже думать об этом. И что мы двое теперь будем делать?

– Сейчас у нас есть лишь одна важная задача, – вдруг сказал Коллам таким ясным голосом, будто давно уже проснулся и прочитал мои мысли. – Мы должны поддержать Миро.

– Где он сейчас? – спросила я.

– Он вместе с Амией уплыл в Беренгар.

– Я бы хотела еще раз ее увидеть, – тихо сказала я. Я боялась этого, но все же знала, что должна с ней попрощаться. Я не могу отпустить ее прос- то так.

– Скоро состоится церемония в честь падших. Одна для всех, – ответил Коллам.

– Враг уничтожен. Мы не можем наказывать тех, кто сражался на стороне ундин. Они и сами были жертвами. Важно сохранить мир между нами.

– Ты и его тоже имеешь в виду? – я не хотела произносить его имя.

– Нет, его нет. Этого нам другие народы бы не простили. О нем позаботился Юмис.

Мы с Колламом молчали, хотя столько всего еще нужно было сказать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Я осторожно пошевелила ногами. Шевелить большими пальцами мне уже было совсем легко. Я попыталась встать с кровати, но мне пришлось признать, что одной мне это сделать не удастся.

– Лекари ввели тебя в состояние искусственного сна на четыре дня, – пояснил он.