– Давай займемся любовью?

Ее щеки сделались пунцовыми.

– Квил, а помнишь, как ты…

– Что я должен помнить?

– Что этой ночью ты… и я…

– О Боже! – воскликнул Квил, давясь от смеха. – Я ласкал тебя? Ты снилась мне всю ночь, Габби!

Габби выпустила из рук одеяло, которым прикрывала грудь.

– О, моя прекрасная жена спит без ночной рубашки! Так что было на самом деле?

– Должно быть, я был чересчур настырным? Если так, прости меня, любимая.

Габби опустила глаза на свои руки. Ее кудри струились по кремовой коже плеч.

– Мне нравится, когда ты без одежды. Пожалуй, теперь я буду притворяться каждую ночь, чтобы…

– Квил! – одернула его Габби, но на этот раз не с такой укоризной, как обычно.

– В чем дело? – невинным тоном спросил он. – Я тебя напугал, Габби? Прости, я ничего не помню. Но уверяю тебя, такого со мной никогда не было и больше не повторится.

– Я знаю, – произнесла она одними губами.

– Я знаю, что этого больше не будет…

– Как это не будет? – удивился Квил. – Я должен искупить свою невоспитанность, Габби.

Не успела она подтянуть простыни, как он погладил ладонью ей грудь и посадил к себе на колени.

Габби поклялась себе, что это был последний обман. Она прямо сейчас во всем ему признается. И уйдет, если он от нее откажется.

– Гм… я не знаю, что произошло этой ночью, – продолжал он, укладывая ее в постель. Голос его становился все более хриплым. – Но может, мы поговорим в другой раз? Похоже, я не могу ни о чем думать, кроме тебя.

Габби лежала перед ним – прекрасная, пленяющая каждым изгибом своего роскошного тела.

Но его голова уже склонилась к ее груди. Габби судорожно схватила ртом воздух. Протест застрял у нее в горле, не встревожив наступившей тишины. Страсть пронзила ее, как молния, и между бедрами появилась влага. Однако чувство вины настойчиво стучало в сердце. Если с Квилом на этот раз ничего не случится, он, пожалуй, догадается, что она дала ему лекарство Судхакара. А может, он сочтет, что все обошлось само собой?

Нет, подумала она, Квил должен знать правду. Иначе обман будет стоять между ними всегда и она не сможет дарить мужу ласки без того, чтобы каждый раз не вспоминать об этом.

– Нам нужно поговорить, – решилась она и отстранила от себя его голову.

В глазах его вспыхнули озорные искорки.

– Ты такая серьезная. Не лучше ли заняться… – прищурился он.

– Нет! – Габби откатилась в сторону. – Мы уже занимались любовью сегодня ночью. Я хочу, чтобы ты это знал.

– Не может быть, – наконец прошептал он, но в голосе у него не было уверенности.

– Но у меня не болит голова. Я думал… Разве это был не сон?

– Габби, я ничего не понимаю, – беспомощно посмотрел на нее Квил и сдвинул брови.

Обычно ей нравилось смотреть, как он хмурится, а это случалось каждый раз, когда ему предстояло решить какую-то задачу.